вечером, — раздраженно ответил я. — Это другое.
— Мы против таких занятий, — прошелестел голос мастера сокрытия из тьмы одного из углов бесконечных коридоров. — Убийцы, воры и преступники не лучшие учителя…
— С этим не ко мне, а к Теневой гильдии убийц и самой принцессе, — ответил я, раскрывая очередные ворота.− Доложите о цели.
— В красном секторе, не пересекает линии запрета, под деревом, девушка, — отрапортовал мне темный угол в коридоре.
— Будем ждать, чего она там делает, может, ждет кого? — спросил я в пустоту, мой штурмовой отряд такие вопросы не решает. Этим могу заняться я и, конечно же, теневые мастера, которые присматривают за всем на территории дворца, в том числе и за мной, в лбом случае, я лишь огромный воин и здесь нужен скорее чтобы напугать своим видом. — Или пугнуть? Надоели они мне, а вы потом сами разберетесь, надаете тем, кто виноват, розгами ниже спины…
— Нам нравится, мы согласны, — прошептал голос у моего уха, когда я проходил темный коридор. — Твое дело нарушительница, а наше дело человек, которого дожидается девушка.
— Понял. Отряд, я ускоряюсь, — прорычал я и понесся вперед.
Стальные сапоги высекали искры, я несся по коридорам и через пару секунд вышел из дворца, освещая себе путь искрами. Каменная плитка стонала, и я, видя по вибрациям местоположение нарушителя, ускорился до максимума. Нет, девушка ничего не нарушила, она не в запретной зоне, но в зоне повышенного внимание. Дворец лишь кажется тихим и не особо охраняемым. Это лишь иллюзия, и чем ближе ты подойдешь к дворцу, тем сильнее охрана, которой уже надоели воздыхатели детей императора. У одного лишь кронпринца, по словам мастеров, около полусотни неофициальных девушек и одна официальная. А убийцам и шпионам все равно не пройти дальше дверей. Есть даже шутка в службе охраны, что настоящие шпионы и убийцы уже давно живут во дворце, еще с пеленок.
Небольшая стена впереди не могла меня удержать, два шага по отвесной стене и, оттолкнувшись от вершины, я устремился вперед, в огромном прыжке подготовив меч для удара. Ударная сила моего прыжка сотрясла землю, я вытянул руку с мечом в сторону сидевшей под деревом девушки и мой голос пролязгал металлом.
— Подданная, ночью в парке не безопасно, — проревел я.
— Ты чего расшумелся? — раздался из-под дерева голос Рины. — Я тебе покушать принесла, а ты раскричался…
Я медленно повернулся к стене, из-за которой высунулись рожи полсотни мужчин. Вот козлы.
— В следующую ночь отрублю ноги любому из отпрысков императора, если он не запишется у меня на встречу в парке, — с улыбкой проговорил я, а мой кулак ударил по груди, разнося по территории дворца звон грудной пластины доспеха, черного, словно воронье крыло, на который было нанесено белым по чёрному разрешение на убийство. — Шутить вздумали? Ну и я пошучу, я люблю шутить.
Из-за стены донеслись ругательства. А один из мастеров вышел из тени дерева с розгами, печально вздохнул и удалился, ничего не говоря.
— Ну что ты так ругаешься? — надула губки Рина, — Я тут покушать принесла.
— Да мелочи, — улыбнулся я отдушине, у которой теперь иногда на лбу светился родовой знак. — Как там у вас дела?
— Мы никак не можем убрать сосульку, Сира психанула и… — замялась Рина.
— Создала вторую.
— Ага! — обрадовалась Рина тому, что я догадался. — Она тоже не тает, и не ломается. И она больше первой, намного больше…
— Бог любит троицу, — печально ухмыльнулся я, понимая, что теперь поместье еще сильнее разрушено. — Скоро настанет жаркое лето, а у нас будет прохладно.
— Зимой зато замерзнем, — ухмыльнулась Рина, расстелив белое покрывало и ставя на него деревянные коробочки. — У меня к тебе просьба, личная.
— Что-то новенькое, — усмехнулся я, сев на траву и вонзив меч в землю наполовину. Мне можно так выполнять свою работу, не у каждого выгравировано разрешение на броне.
— Сегодня у тебя важный день, и поэтому я готовила, — собралась с духом Рина. — Кирсана сейчас нестабильна, она захотела сама приготовить тебе и принести, решила показать, что она готовит лучше….
Рина замолчала и пододвинула ко мне коробочку, от которой исходил необычный запах.
— Съешь половину, а половину надкуси, — тихо проговорила Рина, а я открыл коробочку. В коробке лежали черные комочки, нечто, что изваляли в перце и соли. Не знаю, что она пыталась сготовить, но это сгорело и, кажется, стухло, или изначально было тухлым, а Рина тем временем настойчиво пододвинула коробочку.
— Ешь.
— Не хочу, — не думая ответил я, на что Рина тяжело вздохнула.
— Если съешь, получишь вкусняшки. Я старалась.
— Ты всегда стараешься, — пробормотал я и начал есть черные комки, едва не ломая зубы. Кажется, я начинаю понимать, зачем и почему в моем доме появилась еще одна глыба льда.
Во мне пылал огонь, который возмутился, когда нечто прокатилось по моему желудку. Соль, эти комочки будто целиком состоят только из соли, но почему эти комочки еще и сладкие? Как они могут при этом еще и нещадно горчить? Мои зубы были способны прокусывать металл, я мог без проблем откусить медную ложку, но сейчас они трещали от этих черных камней. С меня покатился пот и от тела начал идти пар.
— Да как она вообще смогла такое приготовить? — выдохнул я раскаленный пар, когда надкусил каждый из камней.
— Вначале она сказала, что готовит по старому семейному секретному рецепту…
— Яд?
— Нет, ядом бы я назвала тот суп, в котором растворилась наша медная поварёшка, — встала Рина и погладила меня по голове, с которой градом катился пот. — Она его вылила на задний двор, трава там расти не будет лет сорок. Надо будет позже оградить это место, а то «это» может деревянные сандалии разъесть.
— Тяжело будет с ней, — выдохнул я, как вдруг на мое плечо, закованное в черную сталь, упала рука Рины и начала сжимать до скрежета металла.
— А не надо было с ней спать, — пророкотала нечеловеческим голосом Рина и будто даже щелкнула клыками, а затем вернулась на свое место, оставив пару вмятин на прочном наплечнике. — Но этот разговор мы оставим на первый летний день.
— А когда он наступит?
— Через месяц, — улыбнулась мне Рина своей обыкновенной улыбкой. — А сейчас мне нужно твое одобрение на открытие торговой компании Калибана.
— У меня нет на это денег!
— У тебя нет, у рода Калибана есть, — одарила меня улыбкой рыжеволосая красавица, а её глаза вдруг стали красными, без зрачков. — Тебя ждут. Исау, на разговор.
— Подождёт, — проговорил я. — Ты же не просто так пришла, верно?
— Верно, — надула губки Рина. — Я устала, разберись с
