всё предельно чинно и благородно. Солдаты были вежливы со всеми, попивали пиво, смотрели, как танцуют прекрасные девушки и разумеется, ни к кому не приставали.
За барной стойкой они познакомились с тремя дамами, потом сходили и потанцевали с ними.
В общем, прекрасно проводили время, совершенно позабыв обо всех невзгодах и о том, что им пришлось пережить на войне. Дамы сразу поняли, что они военные, так что даже представляться не пришлось. Неважно, что одеты они были как все, девушки сказали, что военных видно издалека, как минимум, по их выправке, а еще уважительному отношению ко всем окружающим.
И вот, они спокойно сидели за столиком, рассказывали друг другу смешные истории, хохотали, как вдруг к ним подошла группа крупных мужчин в строгих костюмах. Вперед сразу вышел молодой хамоватого вида паренек и, осмотрев бойцов, брезгливо скривился.
— С каких пор сюда пускают каких-то нищебродов? — посмотрел он на своих охранников. — Ладно, неважно. Ты! — паренек указал на одну из девушек, что сидели вместе с мужиками. — Сегодня ты будешь со мной.
— Почему это? — возмутилась она.
— Потому, что я так захотел, — невозмутимо пожал плечами тот. — Или ты будешь сегодня отдыхать со мной или можешь выметаться из клуба. Этот клуб принадлежит моему отцу, так что я имею полное право выгнать тебя и навсегда запретить вход.
— А вы что, граф Топчанов? — удивилась девушка.
— Верно, — оскалился паренек.
— Хорошо, — развела руками она, — тогда я, пожалуй, лучше уйду. Спасибо за прекрасно проведенное время, ребята, — улыбнулась она солдатам.
— Погоди, — Художник мягко взял ее за руку и не позволил встать. — А с какого, простите, дамы, хрена? — он помотал головой и сам поднялся со своего места. — Давай лучше пойдем потанцуем и спокойно продолжим общение? Мне тут понравилось, да и мы прекрасно общались. Зачем тебе уходить?
Нет, он, да и остальные бойцы, не давали никаких намеков на продолжение вечера в номере отеля, не приставали к девушкам. Им действительно просто хотелось пообщаться хоть с кем-то не из части. Всё-таки в последнее время общаться приходится только с военными, а это довольно быстро может надоесть.
— Вы, видимо, чего-то не поняли, — паренек тем временем отошел от шока. Он не ожидал такой наглости, потому даже опешил на пару секунд. — Впрочем, ладно. Раз так просите, могу вам кое-что показать. И вы четверо, кстати, тоже уйдете отсюда прямо сейчас.
— Кое-что показать? — усмехнулся Художник. — И чего, например?
— Да вот, — пожал плечами граф и щелкнул пальцами, отдавая приказ охране. — Сейчас вас вышвырнут, как шелудивых собак, которыми вы и являетесь.
— Пф! Так пробуйте, ребята, мы ж не против! — Игорь тоже поднялся со своего места. — Посмотрите хоть, чему нас в армии учат!
— А, солдафоны, — паренек снова скривился, пытаясь продемонстрировать, насколько ему стало мерзко. — Как же вы достали… Постоянно в клубе из-за вас проблемы. Но не переживайте, мы уже научены, как с вами поступать.
— А мы тоже, кстати, умеем с борзыми сосунками разбираться, — усмехнулся Художник.
Граф не стерпел такого унижения и, активировав свой Дар, на невероятной скорости приблизился к нему. Никто не успел и глазом моргнуть, как двухлитровая бутыль из-под виски разлетелась на тысячи осколков от удара о голову пилота.
Художник опомнился, когда по его лбу заструилась кровь. Он смахнул капли, посмотрел на свою ладонь, затем снова перевел взгляд на ухмыляющегося графа.
Дело в том, что никто из бойцов не активировал свой покров. В армии его постоянно приходится держать в активном состоянии и потому уже на подсознательном уровне активированный покров сразу заставляет пребывать в полном напряжении. Будто бы вокруг враги, которые только и думают, как тебя убить. В таком состоянии явно не расслабишься и не получишь удовольствия от отпуска.
Художник стоял, смотрел на капающую со лба кровь, а перед глазами у него стали сверкать яркие воспоминания. Как Ирина в очередной раз кричит прямо на ухо, как она размахивает руками…
— Ты можешь работать под прикрытием в роли пилота пассажирского авиалайнера! — верещала тогда она. — Перевозить людей. А теперь… — Ирина взяла бутылку и разбила ее о голову Художника. И не успел тот опомниться, как разбилась вторая и самолет начало трясти, так как налетел ураган. — Представь, что в кабину ворвался буйный пассажир!
— Но почему бутылок две? — прокричал в ответ Художник.
— А у него две руки! — парировала девушка. — И его не устраивает качество обслуживания!
— Но я же пилот, у меня должна быть охрана!
— А нет ее! — оскалилась Ирина, и разбила о его голову еще две бутылки.
— Еще две откуда? — взвыл он.
— Он друга позвал! Хахах! — Инструктор начала дергать рычаги, выключать двигатели, разбивать приборы. — Всё! Они добрались до управления и самолет теперь падает! А если упадет, то ты знаешь, что с тобой будет!
Спустя секунду она пропала, а в комнату забежали озлобленные люди, вооруженные чем попало и набросились на пилота. А Художник открыл глаза и увидел того самого графа с довольной ухмылкой на лице.
— А я тебя предупрежда… — договорить граф не успел, так как солдат схватил его за ворот одежды, подтянул к себе и что есть силы всадил лбом прямо в нос. Затем еще, еще, после чего раскрутился и отбросил в сторону бессознательное тело избитого юнца. Вообще, в воспоминаниях там было окно, в которое он высадил всех непослушных пассажиров, но клуб располагался в подвальном помещении, потому окон попросту не нашлось.
Охрана сразу бросилась на помощь господину, но куда там. Что могут сделать два десятка гражданских с четверкой тех, кто каждый день ходит по лезвию ножа. Кто дышит смерти в лицо и довольно ухмыляется ей, когда она в панике бежит прочь.
Они кричали что-то про нападение на графа, пытались вызвать подмогу, но четырех «демонов» уже было не остановить. Особенно после того, как кто-то случайно облил одну из девушек игристым вином.
Прошло какое-то время, и вот, охранники лежат в одной кучке с графом. В клуб ворвались вооруженные бойцы с гербами Рода Топчановых на броне и наставили автоматы на провинившихся солдат. Но долго в дверях они не толкались, так как следом вбежал спецназ полиции. Впрочем, они тоже наставили оружие на солдат
