– Не! Этому я не поверю!
Время от времени поглядывая на жену, Лайт внимательно слушал разговор, который вели мужчины. Поль предложил Макмиллану сесть.
– Женщина сегодня рано утром собирала гоншей. Поэтому я решил, что у вас кто-то ранен.
Лайту очень не понравилось, что он не заметил наблюдателя. А ведь он был очень осторожен и не мог не найти следов.
– Ему коряга ногу защемила, – объяснил Поль.
– Подводные коряги – штука гадкая. Могут сильно покалечить. Хорошо, что вы снялись с отмели. Вода в том месте быстро спадает. Остались бы на сухой косе. Со мной один раз такое случилось. Долго бился, пока стащил лодку с мелководья.
– Все замечаешь, а?
– Если бы не замечал, не продержался бы здесь пять лет.
– Пять лет?! – Эли был потрясен. – Ты был здесь, когда Кларк возвращался вниз по реке?
– Конечно, был. Ну и удивился же он, когда увидел, как я тут обжился! – Макмиллан хохотнул. – Я уже тогда здесь торговал.
– Вот как? – проговорил Эли. – И чем ты торгуешь? Может, мы с тобой обменяемся.
– Бобрами, ондатрами, оленьими шкурами, виски, солью. Нашел в одной пещере богатую жилу. Когда-нибудь тут будут соляные копи. Людям всегда нужна соль. Для некоторых она на вес золота. Трапперы с ее помощью выделывают кожу. И индейцы тоже от нее не отказываются. Говорят: «Мясо и рыба долго есть можно». Поселенцы свинину солят, овощи. Кофе тут вообще бесценен. Вы тоже торгуете?
– Угу, – ответил Эли. – Инструменты, ткань, виски и соль.
Макмиллан улыбнулся:
– Я надеялся, что у вас табачок найдется. Давно сижу без любимого дымка.
– Табак у нас тоже есть.
– Вот как? Ну, тогда, может, и сторгуемся. Поль снял шляпу и вытер лоб.
– Мсье, а не слишком вы близко от делаваров поселились?
– Близковато. Но они нас почти не тревожат. Боятся этих мест. Время от времени я даю им соли и немного виски. У меня рядом с домом посажен ячмень и есть перегонный куб. – Макмиллан повернулся к Лайту: – А у тебя жена красавица. Мои девицы так и рвались ее увидеть. Им редко приходится встречаться с белыми женщинами.
– Откуда вы, мистер Макмиллан? – спросил Эли.
– Мои родители приехали откуда-то из Огайо, когда я был еще совсем мальцом. Па обожал жить один. Я, наверное, весь в него. Выбрал себе женщину, переехал через реку и какое-то время кочевал с ее народом. Потом мы встретились со старым Дэниелом Буном и осели рядом с ним. А потом стали появляться поселенцы, и мы оттуда убрались. Старый Дэниел еще жив?
Эли и Поль посмотрели на Лайта.
– Не слышал, чтобы он умер, – ответил следопыт, глядя не на Макмиллана, а куда-то ему за спину.
Макмиллан тут же обернулся, готовый дать отпор нападающему. Но никто на него не нападал. Просто из-за деревьев появился еще один человек.
Крюгер, с топором на плече, стоял словно завороженный, устремив взгляд на Мэгги и девушек.
Макмиллан внимательно разглядывал Отто. Почему следопыт так насторожился? Почему все остальные тоже замолчали? Чем дольше поселенец смотрел на немца, тем больше тот ему не нравился. Что-то в этом человеке было не так. Но что? Лысый? Толстый? Это еще ничего не значит. И тут Макмиллан понял. Толстяк смотрел на его дочерей и жену метиса так, словно…
Макмиллан сжал ружье. После минутного, очень неловкого, молчания поселенец заговорил:
– Мистер, мне не нравится, как ты смотришь на моих дочерей.
Крюгер вздрогнул.
– А-а, у нас нофый люти! – тут же нашелся немец. – Страстфуйте, страстфуйте. Я тумаль, мы тут отни. А тут такие прекрасный парышни. У нас на опет путут полуинтейки?
Макмиллан выругался:
– За полуиндеек я тебе язык оторву!
– Сачем ясык? Расфе я не праф? Кто же они, как не полуинтейки?
– Крюгер! Будь ты проклят! Молчал бы! – Эли попытался встать.
Макмиллан взвел курок. Эй бросилась к отцу и схватила его за руку:
– Он того не стоит, па. Уйдем отсюда. Похотливо блеснувшие глазки Крюгера снова обшарили фигурку девушки. Он что-то пробормотал на немецком, бросил на Макмиллана вызывающий взгляд и повернулся к нему спиной.
– Этот сукин сын – твой человек? – обратился Макмиллан к Эли.
– Это один из моих гребцов. Я прошу прощения за его грубость.
– Если он будет увиваться за моими девочками, я ему башку снесу. – Помолчав, Макмиллан угрожающе добавил: – Мне это не впервой.
– Не волнуйся. Мы уедем отсюда, как только починим лодку.
– Проклятые речные отбросы! – проворчал поселенец, не отводя взгляда от того места, где стоял Крюгер.
– Па. Па! – Эй тряхнула руку отца. – Не забудь: ма сказала, что мы можем пригласить их к нам завтра поесть… если они приличные люди.
– Ну да, сказала. Женщина решила, что малышкам надо повидать побольше людей, – объяснил он Эли. – Я уже давно не мог пригласить к нам никого.
– Мы могли бы пригнать каноэ для… него. – Эй бросила быстрый взгляд на Эли и сразу же отвернулась.
– Благодарю за приглашение, но я останусь с моим товаром. – Нильсен потер больную ногу.
– Думаешь, кто-нибудь его стащит? По этой реке никому не проплыть так, чтобы мне не стало известно. Откуда, по-твоему, я знал, что вы здесь?
Эй набралась храбрости и обратилась к Лайту и Мэгги:
– Ma будет рада, если вы придете к нам на полуденную еду.
– Мы сможем, Лайт? Мне нравится Эй. И Би мне тоже нравится, только она не хочет со мной говорить.
Мэгги обеими руками ухватилась за руку мужа и умоляюще посмотрела на него. Лайт улыбнулся и ответил:
– Мсье, моя жена и я будем счастливы принять ваше приглашение.
– И тебя мы тоже будем рады видеть, – сказала Эй Полю.
Поль снял шапку и поклонился:
– Благодарю, мадемуазель, но я останусь с моим другом.
Эй пожала плечами:
– Как хочешь.
– Я живу в миле вверх по реке, – сказал Макмиллан Лайту. – Найдешь без труда.
– Ты не продашь мне каноэ? – спросил Лайт.
Поселенец долго молчал, потом ответил:
– Может быть. Поговорим завтра.
Не сказав больше ни слова, Макмиллан сделал дочерям знак, и они ушли.
* * *
К концу дня пробоина в днище плоскодонки была заделана. Пока Крюгер обтесывал кусок дерева для рулевого весла, Поль и Лайт перенесли товары в лодку и сложили под навесом.
Лайт подстрелил жирную индейку. Птица медленно жарилась па огне. Мэгги сидела на земле скрестив ноги и подкладывала в костер небольшие ветки. Каждый раз, когда Лайт подходил взять тюк, он бросал недовольные взгляды на жену и на Эли, увлеченных разговором.
Молодой человек даже не замечал следопыта. Лайт прекрасно понимал, что Нильсен заворожен его женой. И ни Мэгги, ни Эли не были в этом виноваты. Помимо собственной воли Мэгги привлекала к себе мужчин. По наивности она даже не подозревала, что сама готовит себе ловушку.
