Сам дом был построен методом «пото»: бревна устанавливались в канаву вертикально, а щели замазывались глиной. Крыша была покрыта не соломой, а дранкой. Даже в оконные рамы были вставлены стекла: в такой глуши это казалось настоящей роскошью. Печные трубы были сложены из булыжника. Во дворе стояло чугунное корыто для стирки, а от угла дома к одному из деревьев хозяин протянул прочную бельевую веревку. Вдалеке Лайт заметил поле с созревающим ячменем.
В этих местах, где владелец фургона и пары мулов считался человеком зажиточным, Макмиллан был настоящим богачом.
– А мы на твоей горе сможем устроиться так же, Лайт? Ой, посмотри: у них даже колодец есть!
Лайт уловил какое-то движение около одного из строений. Следопыт повернул голову и увидел, что туда вбежал негр.
Когда Мэгги с Лайтом подошли ближе, Макмиллан вышел из дома им навстречу. Следом – его беременная жена, высокая, крупная черноволосая женщина. Две ее косы были сколоты на затылке. Несмотря на большой живот, женщина держалась прямо. Она надела просторное платье в синий цветочек и с белым воротником. Макмиллан приветливо улыбался.
– Добро пожаловать в наш дом.
– Мы очень рады, – ответил Лайт. Мэгги улыбнулась Макмиллану:
– А где Эй?
– Она ждала вас, миз Лайтбоди. Мэгги подошла к женщине:
– Здравствуйте.
Та посмотрела на Мэгги и улыбнулась:
– Здравствуйте.
– Миз Мак, – произнес поселенец, – это мистер Лайтбоди и его жена.
– Добро пожаловать в наш дом, – повторила жена Макмиллана.
– Мадам. – Лайт поклонился.
– А где Эй и Би? – спросила Мэгги.
– Дети, идите сюда! – позвала миссис Мак. Девочки вышли: сначала младшие, затем старшие. На всех были хорошо отутюженные домотканые платья с белыми воротничками. Волосы аккуратно расчесаны и заплетены. Когда они выстроились в ряд, Макмиллан гордо их представил:
– Наши дочери: Эй, Би, Си, Ди и И. Лайт опять поклонился:
– Рад познакомиться.
Мэгги восторженно всплеснула руками:
– Ой, они все такие хорошенькие! – Она тихо засмеялась, а потом улыбнулась миссис Макмиллан: – Ваши девочки просто очаровательны, мэм!
Лайт переводил взгляд с Макмиллана на его жену. Супруги просто растаяли от похвалы Мэгги. Макмиллан сиял, как начищенный сапог, миссис Мак улыбалась.
– Спасибо, миссис Лайтбоди. Пойдемте в дом. – Она повернулась к мужу: – Еда почти готова, мистер Мак. Посидите с мистером Лайтбоди в теньке. Я скоро вас позову. А потом вы сможете показать нашим гостям ферму.
– Хорошо, милая. – Мистер Макмиллан пригласил Лайта на скамейку в тени огромного вяза. – Табак у меня закончился, а то я предложил бы закурить.
Лайт смотрел на вяз. Ветви огромного дерева вытянулись чуть ли не на полдвора.
– Ну не чудо ли? – сказал Макмиллан, указывая на вяз. – Такого, как этот, во всей округе не сыскать. Двести пятьдесят футов, не меньше. – Он похлопал рукой по стволу. – И толщина, наверное, футов восемь.
Лайт кивнул. Он не умел вести светскую беседу и чувствовал себя неловко.
После долгого молчания Макмиллан спросил:
– Направляетесь к Обрывам?
– К горам, на западе.
– Слышал я, те горы уходят в самое небо. Один парень, что был с Кларком, говорил: «Самые красивые в мире места». Говорил: «Бобры подходят прямо к человеку и лапу протягивают – здороваются».
– Далеко отсюда река поворачивает на северо-запад?
– Так не идете к Обрывам, а? – усмехнулся Макмиллан. – А я все гадаю: зачем вы связались с этими лодочниками? Ты бы должен знать, что четырем мужчинам этот груз до Обрывов не поднять. – Лайт ничего не ответил, и Макмиллан продолжал: – Выше по течению лодку придется и тянуть, и по суше перетаскивать. Тут кругом еще и всякого сброда полно. Вашему лодочнику надо было брать с собой человек десять. И знаешь, мой тебе совет: не связывайся ты больше с лодкой и с этим немцем. Я тебе лучше каноэ дам.
– Мне говорили, между рекой и горами живут в основном осейджи, – заметил Лайт.
– Верно говорили. Ты сам-то осейдж? Лайт кивнул.
– У моей жены ма была из осейджей. А па – питтсбургский лодочник. Большего драчуна с Огайо не спускалось. – Макмиллан помолчал. – То, что миз Мак из осейджей, помогло мне обосноваться. Хорошие люди эти осейджи. Когда ты с ними по-хорошему, и они с тобой тоже.
Из дома до них донесся звонкий смех Мэгги.
– Этот лысый глаз положил на твою жену, – негромко произнес Макмиллан. Лайт ничего не ответил. – Мне такие попадались. Когда они себе кого-нибудь присмотрят, то уже не отступят. Мне кажется, рано или поздно тебе придется его убить.
– Похоже, что так.
Мэгги впервые в жизни приняли так хорошо. Ее не осуждали, не оскорбляли. Никто не удивлялся, что юная особа порхает по всему дому, восторгается часами, оловянной посудой и пестрыми лоскутными одеялами, которыми была застелена кровать в углу.
– Как славно! – воскликнула она и захлопала в ладоши. – Ты тут спишь, Эй?
– Тут спят па и ма. Мы спим вон там. – Девушка махнула в сторону комнаты за тонкой перегородкой.
– Можно посмотреть?
– Посмотри, – сказала Эй, после того как ее мать кивнула.
Девушка повела гостью в другую комнату, ее сестры не отставали ни на шаг.
– Как славно! – снова воскликнула Мэгги, усаживаясь на широкую лавку, которая служила общей кроватью для всех девочек. – Вы все тут спите? – И тут же опять затараторила: – А я спала на матрасе на полу. Отец все обещал сделать мне настоящую кровать… на ножках.
Самая младшая девочка – трехлетняя малышка – подошла и прижалась к Мэгги. Та улыбнулась ей и погладила по голове:
– Тебя зовут И, да, малышка?
– Угу. Я могу стоять на голове.
– На голове?
– Хочешь, покажу?
– Покажи.
– Не сейчас, И. Пора есть, – сказала Эй, а потом объяснила Мэгги: – Она у нас сорванец.
– Что значит «сорванец»?
Эй нахмурилась. Неужели она образованнее этой красавицы?
– Это значит, что она ведет себя как мальчишка… иногда.
– А что в этом плохого?
Когда Мэгги встала, малышка взяла ее за руку.
– У меня есть петушок. Я тебе покажу, хочешь? Ты не уходишь?
– Они не уходят… пока, – выпалила Би и сразу густо покраснела.
Мэгги удивленно смотрела на нее.
– А я думала, ты немая.
– Вот еще. Наша Би болтушка каких мало. Просто сейчас она робеет, – объяснила Эй.
Дети Макмилланов вели себя очень воспитанно. Мэгги усадили за стол напротив Лайта. И сначала хотела сесть рядом с Мэгги, но девчушку отправили на ее обычное место. Малышка обиженно удалилась на другой конец стола. Гостей потчевали жареным мясом бизона, пирогом с голубями, мамалыгой и лепешками. Завершилась трапеза сладким пирогом.
