— Не совсем так, если найти связь с убийством Боза. Моран вытянул шею и всмотрелся в информацию на экране компьютера.
— Боже правый! Хейзл Добкинс! У нас сегодня прямо вечер воспоминаний. — Он с жалостью посмотрел на Ника и покачал головой. — Вот спасибо тебе, сынок. Я уж было почти забыл про старушку Хейзл.
— Ты знаешь ее? Гас усмехнулся.
— Знаю ли я ее? Да она годами не выходила у меня из головы. Славная домохозяйка маленького росточка — трое ребятишек, славный муж, который был добр к ней, никаких проблем с деньгами. Она никогда не страдала умственными расстройствами, словом, ничего.
— И что же?
— И вот малышка Хейзл встает с постельки и решает в один ясный безоблачный денек прикончить их всех. Всех без исключения. Она использовала…
— Ломик для колки льда? — с надеждой спросил Ник.
— Не торопись, сынок. Она использовала нож для мяса. Ей подарили его на свадьбу. Сначала она прикончила мужа. Разделала его, как индейку, которую подают к столу в день Благодарения. Затем расправилась с тремя детьми. Когда она порешила их всех, у нее в доме было как на бойне.
— Господи, — выдохнул Ник.
— Господь тут ни при чем, Ники. После того, как Хейзл упокоила всю семью, она позвонила в полицию: когда приехали наши ребята, они нашли ее в гостиной — она сидела и ждала их с ножом на коленях. Хейзл ни от чего не отказывалась, была в здравом уме, словом, никаких выкрутасов.
— Но почему? Почему она сделала это? Гас Моран пожал плечами.
— Это удивительный случай, Ник. Никто не знает. Психиатры не могли ничего объяснить. И бог свидетель, Хейзл сама ничего не понимала. Сказала, что не знает, почему сделала это.
— Невероятно.
— Если ты слышишь об этом впервые, то почему сидишь здесь и путешествуешь по дороге памяти с данными о Хейзл?
Ник быстро объяснил Гасу, как выслеживал в тот день Кэтрин Трэмелл и узнал о ее знакомстве с Хейзл Добкинс.
— Вот это да, — сказал Гас Моран, — хорошие же у нее друзья.
Глава девятая
На следующий день солнце стояло в зените, когда Ник опять посетил дом на побережье. Дверь ему открыла хозяйка, на ней было узкое короткое черное платье. Оно облегало ее, точно вторая кожа — черная, как смоль, и очень шло к ее золотистым волосам и бездонным голубым глазам.
— Привет, — легко поздоровалась она.
— Я побеспокоил вас?
— Ничуть.
— Пожалуй, я задал глупый вопрос. Ничто в мире не может вас побеспокоить, я прав?
— Почему вы не заходите? — она широко распахнула дверь и прошла вперед, приглашая его в дом. Ник Карран шел за ней, наблюдая, как двигаются под платьем ее упругие, крепкие ягодицы.
В комнате все было так же, как и в тот день, когда Ник впервые побывал там, только прибавилось газетных вырезок на столе; тут было полное изложение отнюдь не гладкой карьеры детектива Ника Каррана из полицейского управления Сан-Франциско. Кэтрин взяла в руки одну из вырезок, посмотрела на нее и показала Нику. «УБИЙЦЕ-ПОЛИЦЕЙСКОМУ ПРЕДСТОИТ ПЕ— РЕСМОТР ДЕЛА В ПОЛИЦИИ» — гласил заголовок.
— Я использую вас как своего детектива.
— Вашего детектива?
— Моего детектива. Для моей книги. Надеюсь, вы не возражаете? Ведь вы не возражаете, правда?
— А что бы изменилось, если бы я возражал?
Она улыбнулась и ушла от ответа, как борец, Уклоняющийся от пары быстрых внезапных ударов.
— Хотите выпить? Я как раз искала себе компанию.
— Нет, благодарю.
Она кивнула как бы сама себе.
— Ах да, я забыла. Вы отказались от старых греховных привычек. Ни тебе шотландского виски, ни «Джека Даньела». Ни сигарет, ни наркотиков. — Она улыбнулась через плечо. — Ни секса?
Кэтрин не стала ждать ответа. Она подошла к бару — на мраморном откидном столике стояло много бутылок и в большом углублении лежал кубик льда.
— Я хочу задать вам несколько вопросов, — спокойно сказал Ник.
Она держала в руках ломик для льда и принялась обкалывать кубик.
— Я тоже кое о чем хотела вас спросить.
— Правда?
Лед трещал и дробился, когда она снова и снова ударяла по нему.
— Задать вопросы, важные для моей книги.
— Чем вам не нравится кубик льда?
— Я не люблю ровные края.
Кэтрин всерьез занялась льдом, разбивая его на мелкие кусочки. Она вновь и вновь поднимала руку, обрушивалась на него, не щадя сил.
— О чем вы хотели спросить меня? — поинтересовался Ник.
Теперь она кончила колоть лед. Отбросила ломик в сторону, швырнула горсть осколков в стакан и наполнила его «Джеком Даньелом».
— Скажите, Ник, что вы ощущаете, когда убиваете человека?
Она спросила это таким тоном, каким владелец дома обращается к соседу: «Скажите, что вы делаете, чтобы избавиться от ползучих сорняков?»
— Так что вы ощущаете? Почему вы молчите?
— Я не знаю. Но вы должны знать. Что вы ощущаете? Силу? Жалость? Тошноту? Возбуждение? Или все вместе взятое? Или что-то еще? Нечто такое, что вы даже не можете определить, пока не разделались с кем-нибудь?
Отвращение к ней, к своему жестокому прошлому промелькнуло у него на лице.
— Это был несчастный случай. Они попали в линию огня. Убийство никогда… Это был несчастный случай. Вот и все.
— Но как происходят подобные несчастные случаи, Ник? Разве они случаются просто так? Разве вы не испытывали непреодолимое желание нажать на спусковой крючок?
— Это был несчастный случай, — с жаром возразил Ник. — Я был тайным агентом. И присутствовал на сделке по продаже наркотиков. Такое бывает…
— Так просто и бывает?
— Да. У вас нет никакого плана. Подобное убийство при покупке наркотиков не планируется заранее. Не то что…
— Джонни?
— Я хотел сказать — профессор Гоулдстайн. Ноа Гоулдстайн. Вам знакомо это имя?
— Это персонаж из моей прошлой жизни. Ник, с тех пор минуло уже четырнадцать лет.
— Вы хотите, чтобы я назвал персонаж из вашей нынешней жизни? Какое впечатление на вас производит имя Хейзл Добкинс?
Она отпила из стакана, не отрывая взгляда от лица Ника. На мгновение он представил себе, какая ослепительно белая у нее кожа, ему показалось даже, что он видит, как коричневая жидкость опускается по ее гладкой шее.
— Добкинс? Гоулдстайн? С кого мне начать? — Давайте начнем с Гоулдстайна.
— Ноа был нашим воспитателем в первый год моего обучения. Она улыбнулась. — Знаете, пожалуй, эта история и натолкнула меня на мысль про ломик для льда. В моем романе. Забавно, как работает подсознание, правда?
— Очень забавно.
— Я должна была сказать, странно, как работает подсознание, не так ли?
— Ну, а Хейзл Добкинс? Что вы скажете о ней? Кэтрин чуть помедлила.
— Хейзл моя подруга, — произнесла она наконец. Ник вспомнил, как Гас сказал накануне вечером:
