И ты, как мама мальчика, обязана меня понять. Я должна поддерживать его, каким бы он ни был. Да, он поступил с тобой некрасиво! Я согласна! Но он ослеплён сейчас и немного не в себе! – горячо заговорила Ираида Александровна.
– Он скотски поступил не только со мной, но и со своим ребёнком. С первенцем. С долгожданным сыном. Ему нет оправдания и прощения. Даже не уговаривайте меня. Я всё поняла. Спасибо. Спасибо, что разъяснили мне ситуацию. Беременность его любовницы, конечно, всё меняет, – я встала.
Стул в тишине пустого кафе от моего резкого движения с неприятным звуком проскрежетал ножками по полу, вызывая мурашки.
– Может быть, вы поживёте в моей квартире с Данилой, пока… – начала Ираида Александровна, но я её перебила.
– Нет! Спасибо. Не нужно! – отрезала я и, подхватив куртку, направилась к выходу.
– Прощайте! – бросила через плечо, не желая больше видеть мать моего бывшего мужа.
Ярость душила меня.
Разрывала мне мозг!
Твари!
Зажравшиеся твари! Нелюди.
В отчаянном забеге, гася ярость бодрой ходьбой, я добралась пешком вдоль Ленинского проспекта до универмага Москва. Там притормозила и, зайдя в очередную кафешку, оттаивая, набрала номер юриста.
– С Новым годом! – поздравила я в ответ на невнятные поздравления, – хотела подтвердить, что мои намерения в силе, и я бы встретилась в ближайшее время с вами для корректировки своих требований.
– Надеюсь, в сторону ужесточения? – оживился юрист.
– Именно так! – я, неожиданно для себя самой засмеялась и положила трубку.
Уже в более спокойном состоянии договорилась с риелтором о показе сегодня, на первое января, квартир в нужном мне районе недалеко от школы Данилки.
Вполне приличное и доступное на первый взгляд жильё было в Раменках. Немного далековато возить сына в школу, но зато и от бывшего нашего дома тоже подальше. Авось не встретимся.
На первое время сойдёт, а там, посмотрим, потому что я хочу его крови. Но связываться лично – ни за что!
Есть специально выученные для этого люди. Адвокаты, юристы, риелторы.
А я, пожалуй, приму приглашение Маринки и приеду к ним сегодня поздравить лично.
Заодно и расскажу о прекрасных моральных качествах своего бывшего…
Двадцать вторая глава
Маринка не отпустила меня из своего гостеприимного и тёплого дома, и мы с ней просидели допоздна за разговорами и воспоминаниями. Вначале на кухне, а потом в комнате, закуклившись в одеяла на одной кровати, словно в былые времена. Её муж сперва пытался участвовать в посиделках, но потом тактично оставил нас вдвоём для чисто девчачьих разговоров. Для моих жалоб. И проговаривания моих обид.
Ведь я потеряла не только мужа и отца своего сына, но и Ираиду Александровну.
После разговора со свекровью острое осознание, что я однозначно потеряла её, как союзника, полоснуло по мне неожиданно болезненно.
Я привыкла за десять лет брака считать эту сдержанную и немного суровую женщину своей семьёй. Разрыв и с ней тоже ударил по мне очень чувствительно.
Было ощущение, будто я осталась совсем одна перед лицом, нет, перед звериной мордой моих неприятностей.
И очень обидно за своего сына. Как он моментально стал не то, что не нужен, нет. Он стал будто второго сорта. Экспериментальный. Запасной.
А вот от неё, от этой женщины, имени которой мне даже не хочется вспоминать, родится правильный ребёнок. Правильной крови. Принц, блин.
От одной этой мысли красная пелена ярости застилала мне глаза.
Ненавижу!
Тем дороже и теплее, тем более ценной сейчас была поддержка и тепло подруги.
Я не одна. Мне есть с кем разделить моё отчаянье. Кому принести свою боль.
Хоть немножечко!
А утром мне позвонили.
Звонок из прошлой счастливой семейной жизни.
Я, оказывается, договаривалась с мастерами по паркету, что они посмотрят мои полы, и эти мастера собрались выезжать для просмотра. Просят подробный адрес.
Ну ничего себе тяга к труду! Это второго-то января!
С ребятами я распрощалась, но поскольку всё равно хотела убедиться в том, что и там тоже мой бывший сменил замки в дверях квартиры, поехала на Новокузнецкую.
Вот странно.
Мы проживали с Владиславом в прекрасном районе. Мосфильмовская улица – тихое и престижное место. Удобное и зелёное.
Но, именно квартиру в Замоскворечье мне было особенно жаль потерять. Я успела прикипеть к ней. В мечтах. Во снах. Я лелеяла её, словно свою игрушку. Придумывала, как лучше сделать ремонт, искала нужный стиль для этого места. Предвкушала счастье нашей семьи в ней. Даже, в тайне, думала о запахе младенческой макушки…
А теперь эта квартира у меня ассоциируется с концом света. С крушением моих надежд. С огромным разочарованием моей жизни. С предательством.
Интересно, а Владислав сразу покупал две квартиры? И ей, и для семьи? Или по очереди?
Продумывал, как мы будем дружно жить все вместе? Дружить семьями?
Какой дурак! Или подлец? Одно другому не мешает, впрочем.
В таких безрадостных мыслях я долетела по почти пустому городу до Николы в Кузнецах и выйдя из машины, застыла, замерла, прикрыв глаза.
В прозрачном утреннем воздухе просыпающегося после праздников города, в редкий момент, когда вечный шум мегаполиса почти не слышен, плыл вдоль улицы переливающийся колокольный звон. Глубокий, яркий, сочный, оттеняемый звонкими маленькими колокольчиками. Предвещающий радость. Обещающий надежду. Праздник.
Так вот почему он называется малиновым!
Даже дышать стало легче.
И робкая, ещё неосознанная надежда на перемены к лучшему тонким ростком проклюнулась в моей душе.
Возможно, всё будет хорошо?
Я встряхнулась и уже решительным шагом направилась к нужному подъезду.
У входной двери толпилась небольшая делегация. Одна женщина звонким голосом уговаривала явно семейную пару подождать несколько минут. Обещая решить небольшое затруднение, возникшее внезапно.
А когда я набрала код для входа в подъезд, эта бойкая дама попросилась пройти со мной, объясняясь, что она риелтор и ведёт людей показывать продающуюся квартиру в нашем подъезде.
Мы в лифт вошли все вместе, было откровенно тесно. Меня немного раздражала бесцеремонность риелтора. Она вовсю нахваливала, не останавливаясь, этот дом и эту квартиру, расписывая преимущество именно трёхкомнатной.
Мои попутчики вышли этажом ниже, а я, предсказуемо, не попала в квартиру. Потыкала ненужными теперь ключами в замочную скважину и отошла от двери.
Вот же мелочная тварь мой муженёк!
Стоя в холле перед закрытой дверью квартиры набрала своего юриста и отчиталась перед ним. Рассказывала о смене замков. Слыша, как на нижнем этаже, подо мной шумит эта неприятная женщина-риелтор.
И тут меня осенило!
Это ведь квартиру Ирины Андреевны пришли смотреть на продажу! Это она скоропостижно переводит недвижимость в
