— Настасья, Прасковья, драсти, а чой-то то за монстер у вас во дворе стоить? — спросила неугомонная старушенция.
— И тебе не хворать, — ответила бабуля. — Неужели ты о нас вспомнила?
— Вот не надо ехидничать, — сказала чуть смущенная Никитична. — Я, может первый раз за столько лет, личную жизнь строить начала, нашла, можно сказать, родственную душу.
— Ага, и кошелек, — ну не смогла бабуля утерпеть от ехидной реплики.
— Ну да, и кошелек тоже! И неча меня в меркантилизьме обвинять, сама знаш, бабское счастье — оно без этого не бывает. Женчина не должна думать о хлебе насучном!
— Золотые слова, — сказала, вышедшая из комнаты пани Орыся. — Вот, Настасья, хоть у кого-то из твоих знакомых мысли правильные. Меня зовут пани Орыся Ковальская, — представилась она по всей форме. — Я давняя подруга Настасьи, вот в гости на недельку приехала.
— А я Никитишна, еейная суседка.
Они как две старые подруги пожали друг другу руки и чмокнули воздух возле щечек друг друга. Мда, кажись неделька ожидается веселой. Похоже, Никитична нашла родственную душу в пани Орысе, и теперь они на пару будут истощать себя диетами и обсуждать в какие места лучше ботокс закачать, чтобы моложе выглядеть. О, я таки не ошиблась, первое, что они начали обсуждать, это где пани Орыся себе такую прическу сделала, дальше пошел разбор по косточкам ее костюмчика от Диор и где его можно по дешевке прикупить, где сейчас в Европе лучшие распродажи и т. д. У Никитичны к концу разговора глазюки горели как два семафора, и мы с бабулей понимали, что бедный Семочка попал, ждет его шопинг по Евпропах и, причем в ближайшее время, а то костюмчики от Диор со скидкой закончатся.
Уходила от нас Никитична просветленная, как после общения с великим гуру шопинга. Хотя, похоже, так и было, пани Орыся привезла с собой на недельку 4 огромных чемодана и два больших несессера с 'самыми необходимыми вещами для девушки'. Теперь понятно, зачем ей Эскалейд понадобился. В другую машину это барахло навряд ли бы влезло, а тюнинг у машинки — ну чисто для понтов.
Мда, а медитировать мы этим вечером так и не стали.
Глава 7
Утро следующего дня началось совершенно замечательно.
Пани Орыся решила устроить пробежку по селу, ну зачем ей лесочек для этих целей? ЕЕ же там никто не увидит и не сможет насладиться ее коротеньким облегающим топом из лайкры цвета розового поросенка и такими же коротенькими шортиками. Собралась она раненько, ну как для нее, часов в 9. Бабуля говорила, что обычно она раньше 10–11 не встает. Одела вышеописанный костюмчик, кросовочки ярко-малинового цвета, и белую бейсболку и с вопросом ' ну что, я хороша?' почесала на улицу.
— Ну да, хороша, — сказала ей вслед бабуля, — все ребра пересчитать можно, никакого рентгена не нужно.
— Не завидуй, — небрежно сказала пани Орыся, чуть останавливаясь на пороге.
Она вставила в уши капельки наушников от айпода, врубила 'du hast' Рамштайна и ломанулась очаровывать деревню.
Выбежав во двор, она небрежно скинула Злыдня с насеста, устроенного им на носу Эскалейда. Элитный малаец вообразил что он 'Орель' птица гордая, и принимал различные завлекательные позы перед собственным гаремом из двух куриц на носу не менее элитной машинки, за что и поплатился. Бойцовский петух не ожидав такого хамства растерялся и не смог адекватно ответить сразу, обидчица успела смыться, даже не понимая чего успела избежать ее пятая точка. Злыдень был не злой по натуре, просто память у него была хорошая и пани Орысю ждало веселое возвращение.
Все-таки время пани Орыся для пробежки выбрала самое удачное. Народ после завтрака потянулся на поля-огороды, кто-то чапал на работу после вчерашнего возлияния, ну, а местные кумушки как раз собрались возле колодца, совершая утренний моцион из вытягивания ведер из вышеозначенной конструкции и обсуждения новейших сплетен. Вот на них-то пани Орыся самое большое впечатление и произвела. Представьте, пробегает мимо вас нечто розовое, гремящее костями и сверкающее мослами, дурным голосом подвывающее:
'Du
du hast
du hast mich
du hast mich gefragt
du hast mich gefragt, und ich hab nichts gesagt '
И в такт экспрессивно мотающее головой. Митрич, местный алконавт, любящий поутру отдыхать возле колодца мгновенно протрезвел и начал креститься. Бабка Авдотья, самая большая сплетница и головная боль всего села, облилась водой из вытянутого из колодца ведра и уронила его себе на ногу. Остальные тетки просто застыли соляными столбами, и так и не отмерли, пока это завывающее чудо не скрылось за поворотом.
После того, как пани Орыся добежала до противоположного края села и даже выбежала на выпас, врезавшись в местное стадо коров, она решила, что с нее хватит деревенской экзотики и решила вернуться. Так как село она знала плохо, то возвращалась той же дорогой.
Итак, акт второй, те же и пани Орыся минут через 15. Бедный Митрич все еще крестясь и матерясь, полз в темпе улитки через дорогу. На большее сил, после увиденного, у него не хватило. Бабка Авдотья, икая, выжимала юбку, демонстрируя окружающим варикозные ляжки, и местные тетки, куда уж без них, слегка отмершие, но еще не решавшиеся обсуждать то, что увидели. И вот опять, на них несется розовое чудо, что-то голосящее из репертуара Рамштайна. Психологическую атаку первой не выдержала Авдотья, она позорно ломанулась в терновые кусты, которые в изобилии росли у дороги. Вторым отключился Митрич, приняв позу зародыша и прикрыв голову руками, ну а тетки возле колодца просто осели на землю, так как ноги их уже просто не держали.
Пани Орыся совершенно не замечая того впечатления, которое произвела на неокрепшую психику сельчан, дальше бежала в сторону бабулиной избы, где ее поджидал Злыдень. Петух решил, что месть — это блюдо, которое подают холодным, и он готов подождать еще с пол часика, когда ненормальная ведьма вернется.
Итак, акт третий, ведьма и петух. Злыдень решил, что лучше всего будет напасть неожиданно и затаился под элитным собратом. Ничего не подозревающая пани Орыся все еще подвывая, влетела во двор, и даже не думая тормозить, ломанулась через двор в сторону хаты, тут то с тылу Злыдень на нее и напал. Метил он, как всегда, в мягкое место, а так как опыт у него был большой, то птиц не промахнулся. От неожиданности и боли в пятой точке пани Орыся, споткнулась и растянулась во-весть рост, чем не преминул воспользоваться гордый петух. Он как победитель, стал прохаживаться по бедной тушке ведьмы и, периодически поклевывая ее в зад, если она пыталась пошевелиться. За этой животрепещущей картиной их и застала бабуля. Злыдня удалось сманить со столь полюбившейся ему мягкой точки ведьмы только посулами сытного обеда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
