— А-а. Ладно. — Он посмотрел на часы. — Я бы вам разрешил это сделать самому, но Дженкинс во что бы то ни стало требует, чтобы кто-то из математиков перед концом рабочего дня проверял, выключен ли компьютер, и сдавал ключ в учительскую. А надолго задерживаться я не могу.
Однако он любезно вставил первую кассету в магнитофон, напечатал "CSAVE "А"" и нажал «ENTER». Когда экран сообщил «Готово», он напечатал "CSAVE "В"", а потом "CSAVE "С"" и так далее, пока вся первая сторона не оказалась заполнена игрой «Стар-страйк».
— Это же займет целую вечность! — пробурчал он. — А может, вы сделаете только по одной стороне на каждой кассете? — спросил я.
— Ладно.
Он заполнил первую сторону второй кассеты и примерно полстороны третьей и наконец не выдержал:
— Слушайте, Джонатан, хватит, наверно? Вы говорили — минут десять, а мы тут сидим почти целый час!
— Вы настоящий друг!
— Не беспокойтесь, я вас попрошу отдежурить за себя.
Я взял кассеты и кивнул. Просить кого-то отдежурить за себя в школе было распространенным способом освободить себе день. И это служило расхожей монетой, которой мы расплачивались друг с другом за услуги.
— Спасибо большое, — сказал я.
— Пожалуйста.
Он принялся готовить компьютер ко сну, а я унес кассеты, упаковал их в мягкий конверт и отправил в Кембридж, надписав на каждой стороне, заполненной программами: «Начало здесь».
Поскольку вечером было родительское собрание, я сходил в паб, съел пирог со свининой и выпил пива, потом проверил тетради, сидя в учительской, а с восьми до десяти в составе всего педагогического коллектива (не явившихся на подобные мероприятия карали довольно сурово) поубеждал родителей всех четвертых классов, что их юные чудовища успевают вполне прилично. Родителя Поля Аркади, того, что был с яблоком на голове, спросили, выйдет ли из их сына ученый-исследователь. Я уклончиво ответил, что он со своим умом и способностями далеко пойдет, на что мне было сказано: «Он очень любит ваши уроки». Это было приятным разнообразием после другого папаши, который воинственно заявил мне, что его сын на моих уроках только даром тратит время.
Успокаивать, соглашаться, советовать, улыбаться; и, в первую очередь, показать родителям, что их ребенок тебе не безразличен. Наверно, такие собрания — хорошее дело; но после долгого рабочего дня они ужасно изматывают.
Я приехал домой с твердым намерением немедленно плюхнуться в кровать, но дом встретил меня отчаянным трезвоном телефона.
— Где ты был? — раздраженно вопросила Сара.
— На родительском собрании.
— А я звонила-звонила... И вчера тоже.
— Извини.
Но она осталась неумолима:
— Ты не забываешь поливать мои цветы?
«О, черт!» — подумал я.
— Извини, забыл.
— Ты такой небрежный!
— Да. Прости, пожалуйста.
— Полей их сейчас. На завтра не откладывай!
— Как Донна? — спросил я из вежливости.
— В депрессии, — коротко и резко ответила Сара. — Постарайся не забыть про традесканцию в третьей спальне.
Я положил трубку и подумал, что решительно не желаю, чтобы она возвращалась. Это была неприятная угнетающая мысль. Ведь когда-то я ее так любил! Я был готов умереть за нее на самом деле! Я впервые всерьез подумал о разводе и не испытал ни сожаления, ни чувства вины, а одно лишь облегчение.
В восемь утра, когда я варил себе кофе и жарил тосты, снова зазвонил телефон. На этот раз это была полиция. Голос с лондонским произношением, очень вежливый.
— Сэр, у вас была какая-то теория относительно Криса Норвуда.
— Ну, это, собственно, не теория. Это... как бы совпадение. — У меня было время подготовить свою речь заранее и выделить то, что необходимо сообщить. — Кристофер Норвуд поручил моему другу, Питеру Кейтли, написать компьютерные программы. Питер Кейтли написал их и записал на магнитофонные кассеты, которые отдал мне. В прошлую субботу ко мне явились двое людей с пистолетом и потребовали кассеты. Они угрожали прострелить мой телевизор и лодыжки, если я их не отдам. Вам это ничего не напоминает?
Пауза. Потом тот же голос сказал:
— Минуточку, сэр.
Я успел выпить полчашки кофе, пока наконец со мной заговорил другой голос — басовитый, более медлительный и не такой церемонный. Он попросил меня повторить то, что я сказал инспектору.
— Хм, — сказал он, когда я умолк. — Наверно, мне стоит с вами встретиться. Где вы живете?
Я сказал, что мне нужно в школу, и он согласился, что от школы никуда не денешься. Он обещал приехать в мой дом в Туикенеме в половине пятого.
И вот он явился — не в сверкающей мигалками машине с полицейской эмблемой, а в четырехдверном гоночном седане. Когда я подъехал, он уже вылез из машины. Он мне сразу понравился: коренастый человек с резкими чертами моложавого, но не молодого лица, с черными волосами, припорошенными сединой, прямым взглядом светло-карих глаз и скептически поджатыми губами. Я подумал, что такой человек на пустяки тратить время не станет.
— Мистер Дерри?
— Да.
— Старший офицер, начальник сыскного отдела Айрстон. — Он распахнул бумажник и показал мне свое удостоверение. — Детектив Робсон, — он указал на другого человека, вылезавшего из машины. Оба они были одеты в штатское: серые брюки и спортивные куртки. — Мы можем пройти в дом, сэр?
— Конечно, — и я повел их по дорожке. — Хотите кофе? Или чаю?
Оба покачали головой, и Айрстон сразу взял быка за рога. Похоже, то, что я успел им сообщить, всерьез их заинтересовало. Мой рассказ о том, что я узнал во время своего путешествия на «Кухню богов» и к миссис О'Рорке, был встречен с большим энтузиазмом. Айрстон задавал много вопросов. Спросил он и о том, как мне удалось убедить своих визитеров удалиться ни с чем. Я беспечно ответил:
— Кассет у меня нет, я их одолжил приятелю. Я сказал, что, как только получу их, сразу перешлю им по почте, и, на мое счастье, они согласились.
Он вскинул брови, но ничего не сказал. Наверно, решил, что мне просто повезло.
— И вы понятия не имеете, что это были за люди? — спросил он.
— Нет.
— Ну, марку пистолета вы вряд ли запомнили... — безнадежно сказал он.
Я помедлил, потом ответил:
— По-моему, это был «Вальтер» 0,22. Я такой уже видел раньше.
— Вы уверены? — жадно переспросил он.
— Практически да.
Он поразмыслил.
— Нам хотелось бы пригласить вас в местный полицейский участок, чтобы проверить, не узнаете ли вы кого-то на фотографиях.
— Пожалуйста, — согласился я. — Но вы их и сами сможете увидеть, если вам повезет.
— Что вы имеете в виду?
— Я действительно послал им кассеты, но сделал это только вчера. Они должны их забрать на главном почтамте в Кембридже. Возможно, завтра они там появятся.
— Это очень кстати. — Он сказал это без особого воодушевления, но тщательно все записал. — Что-нибудь еще?
— Это не те кассеты, которые им нужны. Те кассеты я еще не получил.
Я послал им другие кассеты, с компьютерной игрой.
Он поджал губы.
— Это было не очень разумно.
— Но настоящие кассеты принадлежат миссис О'Рорке. А пока эти люди думают, что кассеты те, что им нужны, они не вломятся ко мне с пистолетом.
— А сколько времени им понадобится, чтобы это выяснить?
— Не знаю. Но если это те же двое, которые угрожали Питеру, времени им может потребоваться довольно много. Он сказал, что они вроде бы плохо разбираются в компьютерах.
— Питер Кейтли сказал вам, что эти двое побывали у него вечером в пятницу, — принялся рассуждать вслух Айрстон. — Так?
Я кивнул.
— Кристофер Норвуд был убит утром в пятницу. Через восемь с половиной дней. — Он потер подбородок. — Но надеяться на то, что у них снова уйдет восемь дней на то, чтобы обнаружить, что их надули, было бы неразумно.
— Я всегда могу поклясться, что это именно те кассеты, которые дал мне Питер.
— Но не думаю, что на этот раз они вам поверят, — решительно ответил он. Он помолчал. — Дознание по делу Питера Кейтли назначено на сегодня, так?
Я кивнул.
— Мы связались с полицией Нориджа. Нет никаких причин предполагать, что гибель вашего друга была неслучайной. Вы ведь думали об этом?
— Да, думал.
— Не беспокойтесь. Инспектор страховой компании в своем докладе пишет, что взрыв был типичный. Никаких следов поджога, динамита или другой взрывчатки не обнаружено. Просто рассеянность и чудовищное невезение.
Я отвел взгляд.
— Ваши люди с пистолетом этого сделать не могли, — сказал он.
Я подумал, что он, возможно, просто пытается усыпить кипящую во мне ненависть, чтобы мои показания были более объективными. Но на самом деле он по-своему старался меня успокоить, и я был благодарен ему за это.
— Если бы Питер не погиб, — сказал я, поднимая глаза, — они могли бы вернуться к нему, когда обнаружили, что он отдал им бесполезный хлам.
— Вот именно, — сухо сказал Айрстон. — Нет ли у вас друзей, у кого вы могли бы пожить недельку-другую?
