Читаем без скачивания Двойная осторожность - Дик Фрэнсис

— Джонатан! — воскликнула Сара. — Где же ты был?! Господи, где тебя носило?

Похоже было, что она на грани истерики. Голос у нее был пронзительный, он звенел от напряжения. Я еще никогда не слышал, чтобы он звучал так взволнованно, как перетянутая струна, что вот-вот порвется. Мне стало не по себе.

— Что случилось? — спросил я. Я отдавал себе отчет в том, что мой голос звучит чересчур спокойно, но ничего не мог с этим поделать. Со мной всегда так, когда я особенно сильно волнуюсь.

— О боже! — Она еще могла возмущаться мною. Но сказать мне об этом она не успела.

После очень короткой паузы в трубке послышался другой голос, от которого у меня волосы встали дыбом.

— Ты, недоносок, слушай сюда!

Анджело Гилберт.

— Слушай сюда! — повторил он. — Твоя баба сидит тут. Мы ее взяли тепленькой. Привязали к стулу, но так, чтоб не покалечить. — Он хихикнул.

— И подружку ее, эту мокрую курицу, тоже. Поэтому слушай меня и делай, как я скажу, понял, ты, лох? Ты слушаешь?

— Слушаю, — ответил я. Еще бы! Я весь обратился в слух и зажал рукой второе ухо, чтобы болтовня и звон чашек не мешали мне слушать. Это было жутко. И ног под собой я не чуял.

— Ты нас опять надул, — продолжал Анджело, — прислал эту фигню. Но этот раз был последний. Сегодня ты отдашь нам настоящие кассеты, понял?

— Да, — кротко ответил я.

— Ты ведь не хочешь получить свою бабу назад с расквашенной мордой, так?

— Не хочу.

— Ну, так отдавай кассеты.

— Хорошо, — ответил я.

— И не мухлевать, понял?

Он, похоже, был разочарован тем, что я так спокойно реагирую на его киношные фразы. Но привычка, выработавшаяся за годы преподавания в школе, стала второй натурой, и я не мог отказаться от нее даже в этот критический момент. Наглецам надо давать отпор, на выскочек не обращать внимания, торжествующую жестокость душить безразличием.

Это действовало на мальчишек, это отчасти действовало на Дженкинса, и на Анджело это подействовало, уже дважды. «Ему уже следовало бы понять, подумал я, — что я не ловлюсь ни на насмешки, ни на наглость; а если и ловлюсь, то виду не подаю». Но Анджело был слишком занят собой, чтобы поверить, что кто-то может его не испугаться. Быть может, он не слишком умен, но чрезвычайно опасен.

Он поднес трубку ко рту Сары. Вот перед ней устоять было сложнее.

— Джонатан! — голос наполовину гневный, наполовину испуганный, высокий и пронзительный. — Они пришли вчера. Мы с Донной всю ночь просидели связанные! Всю ночь, понимаешь?! Где тебя носило, черт возьми?!

— Ты в доме Донны? — с беспокойством спросил я.

— Что-о?! Да, разумеется! Разумеется! Не задавай таких дурацких вопросов!

В трубке снова послышался голос Анджело:

— Теперь слушай сюда, лох! Хорошенько слушай! И на этот раз — без шуточек! Нам нужен настоящий товар, и это твой последний шанс, понял?

Я не ответил.

— Ты слушаешь? — резко спросил он.

— Конечно, — ответил я.

— Отвезешь кассеты к моему отцу в Уэлин. Понял?

— Понял. Но кассет у меня нет.

— Так найди их! — он почти сорвался на крик. — Слышишь? Найди!

— На это потребуется время, — сказал я.

— Твое время вышло, ты, ублюдок!

Я перевел дух. Он опасен. Он не способен мыслить разумно. Это тебе не школьник. Я рискую зайти слишком далеко.

— Я могу получить их сегодня, — сказал я. — Когда получу — отвезу их к вашему отцу. Но это может быть довольно поздно.

— Быстрее! — отрезал он.

— Быстрее не могу. Это невозможно.

Я понятия не имел, зачем я пытаюсь протянуть время. Это был своего рода инстинкт. Не надо спешить, все образуется.

— Когда ты их привезешь, — сказал Анджело (он, похоже, смирился с тем, что быстрее не получится), — мой отец их проверит. На компьютере. На компьютере «Грэнтли», понял? Отец купил компьютер «Грэнтли», потому что эти программы написаны для него. Так что не надо всяких штучек, как в прошлый раз. Он их проверит, понял? Так что для тебя же лучше, чтобы они были те самые.

— Хорошо, — снова ответил я.

— Когда отец их проверит, — продолжал Анджело, — он позвонит мне сюда. Тогда я оставлю твою бабу и эту мокрую курицу, и можешь явиться сюда спасителем, этаким рыцарем Галахадиком. Понял?

— Да, — ответил я.

— И помни, ты, недоносок: если что-то выкинешь, твоей бабе придется годами бегать по врачам. Для начала мы ей зубы вышибем.

Он, видимо, снова передал трубку Саре, потому что я снова услышал ее голос — все такой же рассерженный, испуганный и пронзительный:

— Бога ради, привези ты эти кассеты!

— Хорошо, привезу, — ответил я. — Пистолет Анджело при нем?

— Да. Джонатан, сделай как он говорит! Пожалуйста! Не дурачься!

Это была не столько просьба, сколько приказ.

— Эти кассеты, — сказал я, — не стоят выбитых зубов. Постарайся успокоить его, если сумеешь. Скажи ему, что я сделаю все, как он просит.

Скажи ему, что я тебе обещал.

Она не ответила. В трубке послышался голос Анджело:

— Ну все, недоносок. Хватит. Ты их привезешь. Верно?

— Хорошо, — ответил я, и в трубке послышались гудки. У меня голова шла кругом.

Учительская опустела. Я уже опаздывал на урок в шестой класс. Я машинально взял нужные книги и на непослушных ногах отправился в класс.

«Найди кассеты!»

Чтобы их найти, надо сперва найти Теда Питтса, : Теда Питтса я скорее всего смогу найти не раньше обе денного перерыва, который начинается в четверть первого. Так что у меня есть полтора часа на то, чтобы об думать свои действия.

Шестой класс проходил радиоактивность. Я велел им продолжать серию экспериментов с альфа-частицами, которые они начали на прошлой неделе, а сам уселся на кафедру у доски, откуда я часто вел уроки, и стал смотреть, как работают счетчики Гейгера, и размышлять об Анджело Гилберте. Что можно предпринять?

Можно еще раз позвонить в полицию. Сказать, что психически неуравновешенный человек взял в заложницы мою жену, и я полагаю, что это он убил Кристофера Норвуда. Тогда они скорее всего кинутся к дом Кейтли и потребуют, чтобы Анджело сдался. И Сара по-прежнему будет заложницей, и ценой ее жизни 6удут уже не три кассеты, а личная свобода Анджело. Нет, это не выход.

В полицию обращаться не стоит. А что тогда?

Отдать кассеты Гарри Гилберту. И положиться на то, что Анджело отпустит Сару и Донну целыми и невредимыми. То есть сделать то, что мне велели, и понадеяться на то, что Анджело не станет ждать меня в доме Кейтли, чтобы оставить за собой три трупа. Не очень логично, но возможно. Было бы лучше, если бы я мог придумать разумную причину убийства Криса Норвуда. Он не отдал Анджело готовых программ, потому что, если бы у Анджело были эти программы, ему было бы незачем являться ко мне. Я не в первый раз задумался о том, что стало с самими записями Лайэма О'Рорке и с кассетами, которые Питер якобы отправил человеку, который заказал программы. «К. Норвуд, „Кухня богов“, Ньюмаркет».

Крис Норвуд. Отпетый ворюга. Наглый ублюдок, как отрекомендовал его Аккертон. Аккертон, начальник над овощами, отращивающий пивное брюшко в пабе.

Возможно, впервые столкнувшись с Анджело, Крис Норвуд просто сказал ему, что Питер Кейтли пишет программы и все бумаги у него, так что пусть Анджело там их и заберет. Тогда Анджело явился с угрозами к Питеру. Питер испугался и отдал ему программы, которые, как он знал, были недействующими.

К тому времени, как Гилберты это обнаружили, Питер погиб. Видимо, тогда Анджело вернулся к Крису Норвуду, на этот раз с пистолетом. А Крис Норвуд, видимо, опять сказал, что программы — у Питера Кейтли, на кассетах. А если он мертв, значит, они у него где-то дома. Наверно, он это сказал им после того, как они прострелили проигрыватель. Должно быть, тогда он по-настоящему испугался. Но он все равно хотел по возможности оставить программы у себя, потому что это безотказная кормушка на всю жизнь.

Видимо, Крис Норвуд дважды отказался дать Анджело то, чего тот хотел; и теперь Крис Норвуд мертв.

Я тоже дважды обвел Анджело вокруг пальца. И скорее всего жив я только благодаря тому, что у меня оказалась под рукой винтовка. Когда рядом нет его папаши, который худо-бедно его сдерживает, Анджело не менее взрывоопасен, чем пары бензина, которые погубили Питера. Даже если он уверен, что сокровище, за которым он так давно охотился, уже у него в руках.

У некоторых учеников излучение исчезло. Я машинально спустился с высот кафедры, чтобы напомнить им, что в камеры нужно регулярно добавлять сухого льда. «Не мухлевать...» — сказал Анджело. А если?

«Чем я располагаю? — подумал я. — Что я могу?» Я умею стрелять.

С другой стороны, пристрелить Анджело я не могу. По крайней мере, пока он держит пистолет у виска Сары. И потом сесть за убийство самому...

Нет, это тоже исключено.

Я располагал знаниями, которые дала мне физика. Я мог собрать радио, телевизор, термостат, электронные часы, а при наличии соответствующих материалов и инструментов — лазер, ракетную установку или атомную бомбу. Но сделать атомную бомбу на уроке перед обедом мне явно не удастся.