в которых слышится агрессия, — Глинский говорил нарочито недоумённо, однако взгляд его выражал явную насмешку.
— Обсудим условия мира? — предложил князь Амато.
Я видел, как он сжал кулаки под столом.
— Отличная идея, — широко улыбнулся собеседник. — Если не возражаете, я вначале сделаю заказ — ужасно проголодался.
Глинский позвал официанта и заказал себе мясное блюдо, салат и виски. Андрей Николаевич отказался от еды, я попросил рыбу и вино.
Как бы хорошо князь Амато ни владел собой, а Вадим Глинский всё же куда лучше держал себя в руках. Вон, ест, пьёт, улыбается и всячески демонстрирует, что радуется жизни. Я не из Амато, но даже у меня чешутся руки вспороть брюхо мерзавцу; и вообразить не могу, что творится внутри князя, потерявшего по вине этого человека половину своей семьи.
— У меня есть одно условие: чтобы зоны наших интересов были строго разграничены, как и должно было быть по правилам, которые вы нарушили. Мы не лезем к вам, а вы не суетесь со своей наркотической дрянью на нашу территорию, — сказал князь Амато.
— Об этом не может быть и речи, — спокойно ответил Глинский, с удовольствием жуя кусок мяса.
— Вы меня, верно, не расслышали: я согласен на мир лишь на таком условии.
— Боюсь, что не расслышали вы: я не принимаю ваше условие. — Глинский выпил и вернулся к еде.
— Отец, — я решил, что пришёл мой черёд высказаться, — ты видишь, что адекватные переговоры с ними невозможны, нельзя идти на поводу у таких, как они — хорошо для нас это не закончится. Я теперь твой наследник и твоя правая рука, и я категорически против заключения мира с этими… людьми.
— Андрей, — обращаясь к старому князю, начал Глинский, — уйми своего цепного пса, или мы не посмотрим на то, что генерал-губернатор хочет мира, и уже мы нанесем следующий удар.
— Давайте, зачем же ждать, вот он я, так решим же все прямо сейчас и прямо здесь, — обратился я к мерзавцу.
— Прямо сейчас и прямо здесь не выйдет, щенок, — возразил Глинский, даже не глядя на меня.
— Так что же, вы испугались честного поединка? Умеете лишь исподтишка удары наносить?
— Хочешь, значит, честного поединка? Будет тебе поединок. Если от рода Амато выступит его наследник, то я вынужден буду найти того, кто выйдет вместо моей дочери. Или ты будешь настаивать на том, чтобы биться с дамой? — Глинский с откровенной насмешкой взглянул, наконец, на меня.
— Когда вы найдёте того, кто выйдет вместо неё? — спросил я, пропуская мимо ушей его провокацию.
— Сегодня к вечеру?
— Идёт. Где?
— На пустыре у выезда из города. Выпьем? Боюсь, это последний бокал вина, которым вы сможете себя побаловать, Андрей Андреевич.
* * *
— Напрасно ты его спровоцировал. — Князь мерил свой кабинет шагами.
— Он откровенно насмехался над нами, отец. Нельзя плясать под их дудку. Ты ведь понимаешь, что хоть власти и попросили оба наших дома о прекращении войны, но, по сути, если закончить её сейчас — это будет означать, что Глинские победили.
— Понимаю. Но также понимаю то, что сегодня могу потерять своего последнего сына и единственного наследника. Если главой рода когда-нибудь станет твоя глупенькая сестрица, нашему дому придёт конец.
— Я выйду победителем из этого поединка, можешь не сомневаться, отец. Ты ведь знаешь: я умею сражаться лучше всего в своей жизни.
— Уверен, у Глинских тоже хватает хороших бойцов, — нахмурился Андрей Николаевич.
— Просто верь в меня.
— Мне было куда легче верить в тебя, когда твои братья были живы.
* * *
В назначенное время мы были на месте предстоящего поединка. Секундантом выбрал Яна. По правде говоря, у меня попросту не было времени, чтобы подыскать кого-то более подходящего на эту роль. Даже на подготовку времени было в обрез.
Впрочем, готовиться мне было ни к чему. В крайнем случае я, конечно, использую хроносферу, но лучше бы этого крайнего случая не было: у меня нет желания вытаскивать так быстро все свои козыри. Чем меньше враги знают о моих преимуществах, тем лучше.
Хорошо, что Андрей Амато следил за физической формой: мне досталось сильное, выносливое, ловкое тело. И мои собственные навыки и мастерство, применяемые в рукопашном бою, конечно, никуда не делись. Попробую выиграть поединок, демонстрируя лишь это своё умение и какую-нибудь элементарную магию.
Однако я засомневался, что получится это сделать с применением минимума сил, увидев противника. Им оказался парень примерно моих лет, комплекции чуть ниже меня ростом, но со стальными мускулами. Более того, я чувствовал его магическую силу, и она была огромна. Ничего, я справлюсь с ним — в любом случае моя магия помощнее будет.
Мы представились друг другу. Противника звали Анатолий Зверев, и наглость его была раздута не меньше, чем мускулы на руках. Он с ухмылкой осмотрел меня с ног до головы; взгляд его выражал непомерную гордыню и высокомерие. Однозначно, парень уверен в собственной победе. Что ж, скоро его иллюзии разобьются об мой кулак.
Секундантом Зверева был какой-то щуплый очкастый паренёк, заискивающе смотрящий на того, кто скоро станет трупом.
Да, биться мы собирались до смерти, разумеется.
Помимо нас четверых, здесь были лишь по двое боевиков с каждой из сторон. Князьям же не пристало участвовать в запрещённых мероприятиях такого рода, пусть даже лишь в качестве зрителей.
— Вы готовы? — развязным шагом подходя ко мне, спросил Зверев.
— С первого мгновения, как приехал сюда.
— Тогда начнём. У меня ещё планы на вечер.
Я не успел ответить на его нахальство. К нам стремительно приближались машины жандармов. Какого хрена⁈
Автомобили остановились, из них выскочили стражи порядка.
— Андрей Андреевич Амато, вы арестованы за провоцирование дуэли, которые запрещены на территории Российской империи. Пройдёмте с нами. — Впереди стоящий страж закона жестом пригласил меня в машину.
Глава 9
Меня привезли в полицейский участок. Жандармы обыскали, отобрали всё, вплоть до ремня. Логика в этом, конечно, есть, я ведь, то есть Андрей Амато, бывший офицер, так что я вполне мог бы даже этот ремень с тяжёлыми, металлическими пряжками использовать в качестве оружия. Тем не менее, возмущению моему не было предела. Меня, наследника знатной, могущественной семьи, обшаривали по карманам, как какого-то уличного воришку, заставили снимать ремень, что
