вдохнуть.
«Меня здесь нет, меня здесь нет, это всё не взаправду!»
– Можешь неотвечать. Требуй равного суда. Призови шкатулку икапни нанеё своей кровью. Ты будешь под защитой Двуликой. Неотпускай шкатулку обратно: как только она исчезнет, равный суд начнётся. Поэтому жди. Корона захочет решить конфликт мирно. Когда всё закончится, тебе помогут бежать изИлассета.
У Лики от страха стучали зубы.
«Почему?» – хотелось спросить ей, но слова не шли. Ей велели ни с кем не разговаривать. Да и кто этот человек? Голос был слабым и напоминал шелест. В словах почему-то слышалось искреннее сочувствие.
Вспомнилась женщина на площади. Что будет, если эти люди в клетках поймут, кто Лика на самом деле? У каждого заключённого с именем была шкатулка. Много ли у отчаявшихся людей уйдёт времени, чтобы придумать способ добраться до бесценной?
Клетка уже не казалась безопасной. Лика облизала губы и поняла, что ей-то руки смотритель не заковал.
Не успела она обдумать эту мысль, как дверь в темницу распахнулась. Смотритель и бровью не повёл, только отложил перо и потянулся за ключами.
– Долго вы, – буркнул он вошедшим стражникам и принялся отпирать клетку Лики. Она вскочила и попятилась в угол. Внутрь клетки зашёл незнакомый человек в серой мантии. Он брезгливо переступил через порог, чуть поклонился – кивок доярке, и тот был бы ниже – и проговорил:
– Приносим извинения за этот сумбур. Прошу, позвольте проводить вас в более подобающее место.
Человек посторонился. Лика засеменила к выходу, цепляясь за платье, словно оно не давало ей упасть. Про туфли она даже не вспомнила, всё равно не вышло бы заново их надеть.
– Запомни!
Лика оглянулась, но дверь за её спиной закрылась.
Служанки вздыхали и охали, когда отмывали Лику от грязи. Она болталась в чужих руках, как неживая. От страха колотило так, что даже горячая ванна не помогла. Лику переодели в чистое платье, подобрали лёгкую, не жмущую обувь, причесали волосы. Когда девушки закончили, то сразу вышли и заперли дверь. Лика осталась одна. Единственное окно в комнате не открывалось, а из мебели была только кровать. Ещё одна клетка, только чище и удобнее предыдущей. Лика прилегла всего на миг и сама не заметила, как усталость взяла верх над страхом и Лика заснула. И пусть совсем скоро за ней пришли, даже такая короткая передышка помогла собраться с мыслями.
В зале собралась вся правящая семья, несколько человек в мантиях, по-видимому советники, и – какое счастье! – родители Лики.
– Мам! Пап! – обрадовалась Лика, сделав шаг к ним, но стражник удержал её.
Она же совсем забыла о манерах! Потупившись, Лика робко поклонилась и постаралась при этом не смотреть никому в глаза. Заметив принца Севира, она прикусила губу, чтобы не заплакать. От обиды, страха, гнева или всего сразу – Лика не могла разобраться в нахлынувших эмоциях.
– Мой сын обвиняет тебя в воровстве, – сухо произнёс Стефан.
Рейна при этом поджала губы. Взгляд её не сулил ничего хорошего. Принц, скрестив руки на груди, смотрел с такой нескрываемой злобой, что в первый миг у Лики отнялся язык.
– Я… я ничего не крала, – нескладно ответила Лика. Она мельком глянула на родителей. Мать незаметно для остальных шевельнула пальцами, и Лика тут же подняла взгляд.
«Верно. Не смотреть в пол».
– Тогда куда подевался дар принца? – это произнесла рейна. Таким тоном с Ликой обычно говорил учитель, когда ему надоедало слушать её сбивчивые ответы.
– Его… моя рейна, я не знаю, что произошло. Когда я открыла шкатулку, то…
– Тебе захотелось взять дар принца? Потрогать?
– Нет, я…
– Куда ты его спрятала? – рявкнул принц Севир. Вспыхнувший в нём гнев тут же угас под строгим взглядом отца.
Лика сглотнула и попыталась сказать как можно убедительнее:
– Его не было, ваша светлость. Шкатулка… была пустой.
– Какая неслыханная ложь! – вспылила рейна. – Стефан!
– Ты признаёшь, что открыла шкатулку принца?
– Открыла, – будто не своим голосом ответила Лика. – Это вышло случайно. Я дотронулась до шкатулки, хотела пододвинуть, как вдруг она открылась. И внутри ничего не было.
Стефан нахмурил брови.
– При тебе не нашли ничего, кроме этого. – Стефан разжал ладонь, показав Лике ключик.
– Это подарок лорда Ренфела, – пояснила Лика, почему-то почувствовав себя неловко.
– Он был на тебе весь вечер? Севир?
– Что? Больно мне надо смотреть на её шею, – буркнул принц.
– Мы! Мы видели, как лорд подарил кулон Лике, – сказала Дора и тут же стушевалась, ведь ей слова не давали. Матар обнимал жену за плечи. Он побледнел и не сводил глаз с дочери.
– Мы ещё спросим об этом у лорда Ренфела, – без особого интереса сказала рейна.
Стефан постучал костяшкой пальца по подлокотнику. Вид у него был озадаченный.
– Дара нет. Его не нашли ни в гостевой, ни у бесценной.
– Передала кому-то, это же очевидно, – сквозь зубы прошипел принц Севир.
– У дверей гостевой стояла охрана. Никто не входил и не выходил, – отрезал Стефан.
– Уж не хочешь ли ты сказать, любовь моя, что дар нашего сына просто испарился? – холодным, как сталь, голосом спросила рейна. – Или ты действительно веришь, что его не было?
– Ну не проглотила же она его! – едва слова сорвались с губ Матара, как Дора со всей силы впилась ногтями ему в бок. Лика не столько заметила этот жест, сколько догадалась о нём, ведь и с ней такое часто бывало. При этом ни один мускул на лице матери не дрогнул.
Но Стефан не обратил внимания на слова Матара. Рейна отвернулась.
«Они проверили, папа, – подумала Лика. – Как же мне доказать свою правоту?»
– Она могла спрятать дар в свою шкатулку, – сказал принц Севир, просверлив Лику взглядом. – Достань её и покажи, что внутри.
Лика пошатнулась. То, чего она так боялась, случилось. Она испуганно посмотрела на родителей и с трудом проговорила:
– Я не могу.
– Что? – показалось, Стефан не услышал её.
– Я не могу открыть свою шкатулку, – громче повторила Лика.
– Доставай её сейчас же! – Принц Севир подошёл к ней почти вплотную.
Она сложила ладони вместе. Когда шкатулка появилась, Лика едва не выронила её.
– Открывай, живо! – сквозь зубы велел Севир, и его голос задрожал. Даже нижняя губа затряслась, из-за чего слова получились невнятными.
– Я не могу, – бестолково повторила Лика. – Я не знаю, как её открыть.
– Врёшь! Бесценная, не открывшая собственную шкатулку? Вздор! – воскликнула рейна.
– С тебя не спустят глаз, пока ты не откроешь эту проклятую шкатулку! Отец! Ты же видишь, она лжёт! Чего ей стоило засунуть мой дар в шкатулку, зная, что мы не сможем ничего сделать!
– Клянусь
