его плечом и говорить: сюда, ваша светлость, а теперь попробуйте туда, ваша светлость, поверните, нажмите, да не так, ваша безголовая светлость!»
Лика притопнула каблуком. Мимолётная злость тут же сменилась страхом. Ничего, если бы просто пришлось долго провозиться, ведь главное – результат. Но что, если принц не сможет открыть шкатулку? Виноватой будет Лика? Её накажут? А если сможет? Лика по-прежнему испытывала опустошающий ужас при мысли о том, что могло находиться внутри шкатулки.
«А может, есть другой выход?»
Лика поискала в толпе отца, но какой там! Неизвестность пугала, а спросить было не у кого. Но тут Лика заметила Вьюгу и, не потратив ни секунды на раздумья, быстрым шагом пересекла половину зала. Зверь почувствовал приближение Лики и развернулся, мазнув пером по её подбородку.
– Привет, Вьюга, – рассеянно пробормотала Лика, разыскивая лорда Ренфела. Хорошо хоть, он не уходил далеко от своего зверя. – Лорд Ренфел!
– Лика? – Мужчина подошёл ближе. – Что случилось? Вы побледнели.
Лика замялась и попыталась подобрать слова.
– Скажите, пожалуйста, вы не знаете, бывало ли, что бесценный предчувствовал, что дар в шкатулке – от тёмного лика богини?
Лорд Ренфел удивлённо приподнял брови, но почти сразу его взгляд прояснился.
– Вам рассказали о провидцах? – Он погладил Вьюгу по голове. Она с удовольствием зажмурилась. – Не верьте этим сказкам. Кто слышал речи провидца, тот знает, что его толкования всегда двояки и подходят для любого предсказания. Нельзя наверняка узнать, что внутри шкатулки. А почему вы спрашиваете?
Лика осеклась. Нельзя было говорить, что в шкатулке принца Севира, возможно, плохой дар.
– Мне просто любопытно.
– Вы боитесь, я же вижу. Боитесь, что в шкатулке тёмный дар. Всё может быть, но на то есть воля Двуликой. Вы не в ответе за то, что внутри. Бесценные лишь ключ, – улыбнулся лорд Ренфел.
Вьюга навострила уши, и в этот момент снова грянули трубы. Лика оглянулась.
– Солнце садится! Настал момент узреть дар принца Сирора! – громко заговорил отец Лорал.
Лика растерялась, не поняв, куда ей идти и что делать, но рядом, словно по волшебству, оказалась мама. Дора, взволнованная и серьёзная, отвела дочь поближе к центру зала, махнула Матару, который в этот момент с извинениями пробирался сквозь толпу. Лика беспомощно посмотрела на родителей.
«Деваться некуда. Час настал».
Севир, скрестив руки, встал рядом с отцом, а рейна подвела маленького принца к Лике.
Та внутренне собралась и сказала зазубренную накануне фразу:
– Моя рейна, для меня нет большей чести, чем помочь принцу Сирору. Благодарю за доверие!
– Да благословит его дар светлый лик богини, – ласково сказала рейна и обратилась к сыну: – Сирор, дай шкатулку бесценной Лике.
Мальчик, до этого смотревший в пол, возвёл взгляд к потолку и попытался убежать. Придворные дамы умилённо заохали, кто-то засмеялся. Рейна тоже улыбнулась, но в её глазах застыла тревога, а движения вышли скованными, будто она едва сдерживала раздражение. Она присела рядом с принцем и что-то прошептала ему на ухо. Мальчик мотнул головой и неуклюже хлопнул в ладоши.
Ничего не произошло.
По телу Лики пробежали мурашки. Богиня не одаривала шкатулками умалишённых. Неужели малыш настолько болен?
Мальчик хлопнул ещё раз, и на мгновение в его ладонях появилась ярко-жёлтая шкатулка, которая тут же пропала.
У Лики отлегло от сердца. Рейна заправила за ухо прядь волос и подбодрила сына. Шкатулка появилась вновь и так же быстро исчезла. Сирор затопал ножками, личико его покраснело, а из носа потекли сопли.
«Он же сейчас заплачет!» – подумала Лика, готовая сквозь землю провалиться. Ей было жаль малыша и рейну, у которой подрагивала нижняя губа. Гости молчали. Даже Ринел с сыновьями сохраняли каменные лица, хотя Лика готова была поклясться, что в душе родственники принца ликовали.
Рейна оглянулась на мужа и покачала головой.
– Довольно, – сказал Стефан, и напряжение в зале лопнуло. – Шкатулку принца Сирора откроют позже, в кругу семьи.
На сына он при этом старался не смотреть.
Мальчика увели. Стефан сделался темнее тучи, а рейна попрощалась с гостями и покинула зал, сославшись на усталость и поздний час. Гости продолжили веселиться. Конфуз старались не обсуждать, хотя Лика краем уха слышала сочувственные вздохи женщин и раздражённые реплики мужчин, которые, впрочем, быстро стихли.
Лике подарили несколько безделушек люди, имена и лица которых она не запомнила. Все подарки приходилось передавать слугам, чтобы не таскать всё в руках. В какой-то момент Лику окружила стайка детишек. Девочки показывали свои украшения. Мальчишки говорили заученные комплименты и рассказывали о турнирах, походах, подвигах. Лика старалась поддерживать разговор, но усталость брала верх. Мать, казалось, забыла о дочери, пытаясь узнать, когда будет вторая попытка открыть шкатулку Сирора. Отец сидел за столиком с купцами и, судя по всему, был полностью поглощён вопросами торговли.
Когда принц Севир подошёл к Лике и с фальшивым радушием пригласил пройти с ним в гостевую комнату, та молча пошла следом, слишком измотанная, чтобы пугаться. Она мечтала только о завершении этого дня.
Севир сел на соседний стул, придвинулся поближе и положил обе руки на круглый стол. Опустив голову и глубоко вздохнув, принц резко поставил перед Ликой шкатулку.
Девочка вздрогнула. Шкатулка принца Севира оказалась чёрным деревянным кубом, состоявшим из двадцати семи одинаковых деталей, но его грани перекосились.
– Приступай. Можешь посмотреть со всех сторон, если нужно. Запомни главное: даже если сработает твоя бесценная магия или что там у тебя за способность, открыть шкатулку должен я. Если она щёлкнет, ты тут же остановишься и больше её не тронешь. Поняла?
– Да, мой принц, но я не знаю, сколько это займёт времени. И мои родители будут волноваться о том, где я.
Принц поднял руку, велев ей замолчать.
– Слушай внимательно. Мы просидим здесь столько, сколько будет нужно. Не получится сегодня, значит, приедешь завтра. Послезавтра. И никому ни слова о том, что ты здесь делаешь. А теперь приступай. Я жду.
Лика в первый раз взглянула на принца Севира так внимательно.
Он не привык просить. Принц был упрям. Если его и заставили принять услуги бесценной, то на это наверняка нашлась более важная причина, чем приказ отца или тайна шкатулки.
Севир не хотел быть обязанным кому бы то ни было: бесценной или своей семье.
Из-за худобы ворот белой рубашки был принцу велик. Рукава тоже неплотно облегали кисти. Под глазами и на щеках лежал толстый слой пудры, скрывающий синяки. У принца дрожали пальцы, как будто он долго играл на музыкальном инструменте или… Пытался открыть шкатулку. Может, Севир сломал её и он поэтому стал так холоден?
«В любом случае он
