стой!
Я прыснул, сообразив, что Верни слышит знаменитое «Хальт!» Хорошо хоть, без «хенде хох».
— Подождите высовываться! — приказывает полковник. — Держите парализатор наготове и без команды не выбегайте.
Тем временем Фербер и Рихтер ворвались в бунгало, и Клаус сразу застрелил снизу стоящего наверху лестницы блевоида. Сентено был прав — так гораздо лучше, чем пытаться достать издалека через окно. В противоположной стене тоже была дверь. Рихтер остановился у неё и прислушался.
— Клаус! — это Кабрал. — Заранее достаньте парализатор и ждите команды.
— Есть ждать команды, герр оберст!
Большой дом, как выяснилось, был отелем, с номерами на верхних этажах и ресторанчиком на первом. Вбежав в дверь, Агилера с Баковичем оказались у лестницы, ведущей в номера. Юрик сразу взлетел по лестнице на второй этаж и увидел блевоида — не того, которого минутой назад заметил Хафнер, а другого. От волнения он стрелял гораздо хуже, чем на тренировках, но первого алика на свой счёт всё же записал.
Агилера, пробежав через комнату, открыл ещё одну дверь и вошёл в ресторан. Замеченного у столика блевоида он застрелил практически мимоходом и рванулся вправо, на кухню. По нему сразу же выстрелили — стена кухни взвизгнула и затряслась от двух ультразвуковых зарядов.
— Я на кухне ресторана, здесь противник! — крикнул в коммуникатор Карлос.
— Продержись, бегу! — Хафнер заметил дверь в откосе, которая наверняка была другим входом на кухню. Пробежав по короткому коридору, он увидел поворот направо, в другой коридор, и небольшую нишу слева. В нише стоял жабер и целился куда-то в сторону коридора. Бросившись на пол, немец в падении всадил два заряда в желтоватое брюхо алика, и тот безжизненно осел на пол.
— Хайнш, Рихтер — начали! — скомандовал полковник. Вернер с Клаусом, выставив вперёд парализаторы, набежали на безоружного жабера почти одновременно.
— Вижу противника! — доложил Краузе. — Он на крыше третьего бунгало! Около двери бунгало убитая женщина!
Одновременно с этим Бакович, помня, что на третьем этаже отеля был ещё один блевоид, побежал к лестнице наверх, не тратя время на шмон по номерам. Серый кошмар опять занял позицию у самой лестницы, и Юрик, снова не экономя заряды, от души прошёлся по нему из своего гаусс-пистолета. Ещё одного блевоида, отсвечивавшего где-то вдалеке между холмами, уже чуть ли не дежурно застрелил Тальбот. Семь блевоидов, ни хрена себе… Впрочем, нам же лучше — чем больше этой серой мерзости, тем меньше жаберов, они-то гораздо опаснее.
Но оставался ещё пришелец на крыше. Он держал под обстрелом все подходы, и снять его издалека было слишком трудно. Надо было как-то прорываться в бунгало, что в конце концов и сделал Верни. Пробежав по непростреливаемому коридору у самой стены, он выскочил по лестнице на крышу и выстрелил в упор. Алик мешком завалился набок и, перефразируя одесского классика[15], «из жабр его вылился пенистый малахитовый ручей». (Потом, правда, оказалось, что «лягух» был только ранен). Победа, это победа!
— …Однако! — удивлённо вскинул брови шеф через час с небольшим, когда из штаба пришёл ответ на рапорт об успешной зачистке, а Сентено устало доложил, что противников, а равно котят, больше не обнаружено и что спасено семь некомбатантов. — Нет, если честно, я бы на такие фамилии тоже смотрел снизу вверх, но зачем так быстро?
Мы посмотрели на экран планшета. Да, Шадрину присвоили звание лейтенанта, Гале Чукариной — мичмана…
К.ф.-м.н. Никита Проливин, 1 марта 2040 г.
— Неужели из неё теперь можно стрелять? — с сомнением покосился полковник. — Как стрелять, если магазин ещё до конца не изучен?
— На стрельбище, — объясняю, — можно запитать от кабеля. Тут важно, чтобы энергия подавалась в виде тока ультразвуковой частоты. В самой пушке нет никаких генераторов колебаний, иначе оружие такой мощи было бы слишком неподъёмным для ручного.
— А что же тогда есть? Вот этот резонатор и всё?
— Активатор магазина ещё есть. Это просто пьезокристалл, он даёт импульс, и з'ррбит в магазине начинает отдавать энергию. К сожалению, заменить его ничем нельзя, это уникальное вещество, на Земле нет ничего даже близко похожего. Если на него подействовать импульсом определённой формы, он генерирует пакет сверхмощных ультразвуковых колебаний, а резонатор тут тоже очень хитрый, чтобы заряд в воде не рассеивался. Что плохо — активированный з'ррбит быстро теряет энергию. Магазина хватает на десять выстрелов, но только в одном бою, через несколько часов полностью разряжается, даже если просто зарядить пушку и вообще не стрелять.
— То есть новый магазин нужно заряжать только перед самым боем?
— Ну да. Или пушку убитого алика подобрать. Через пару дней мы сами сможем магазины делать, но только на них по три кристалла з'ррбита идёт.
— Ой, нет!.. З'ррбит беречь надо, а магазины брать в бою, готовые. Если магазином ещё пушку не заряжали, он ведь не разряжается, правильно?
— По идее не должен, но проверить надо. Пожертвуем одним магазином из тех, что ещё в январе захвачены?
— Хорошо. Значит, после брифинга я на стрельбище, посмотрю тренировку и сам постреляю. Интересно же! — задорно улыбнулся Кабрал. — Теперь коротко о состоянии дел. К середине месяца на всех базах будут лаборатории ментально-молекулярного контроля, и все бойцы пройдут тестирование и приступят к тренировкам. На «Чагосе» достраиваются ксенариум и второй док, и сегодня начнётся сооружение лаборатории. И представляю вам пополнение на «Меганезии» — пилот «Барракуды» Узиэль Пескин, матрос Мартин Шилл…
Лейтенант X–COM Иван Шадрин, 1 марта 2040 г.
Пострелять сразу после брифинга полкану не удалось. Представив новичков, он собирался сказать ещё что-то, но тут наши планшеты пошли оранжевыми вспышками. Опять алики легли на грунт, и опять недалеко от «Чагоса». Дальнейшее было чисто ритуальным: «Командир — лейтенант Шадрин… Тритон-два, выход разрешаю».
По-хорошему если, командовать должен был Бреме, он-то начальником побывал предостаточно. Но Бреме отбыл принимать командование на «Меганезии», и номинально я старший по званию. И звание-то мне натянули небось, чтобы «сынка» не обидеть, то есть «внучка». Если вы завидуете, что у меня такой дедушка — вы идиоты, уж простите за грубость. Для человека более-менее порядочного нет ничего хуже, чем быть «сынком». Сплошная предвзятость от всех. Пятёрка на экзамене — «ну понятно, это же внук Шадрина». Хочу стать моряком — «ну куда ему ещё, только под родную волосатую лапу». С другой стороны, от иных получишь по полной, чуть только ошибёшься: «Кому-то другому, может быть, и простительно, а внуку Шадрина — нет». Но лучше уж пусть дрючат за косяки, чем в друзья набиваются. Ведь даже с пивом душевно ни с кем не посидишь — всегда дедушка незримо рядом со мной. Вы бы смогли,
