его. Но в процессе он разоблачил бы сверхъестественный мир, — Фергус вздохнул. — Одна из многих причин, по которым другие расы Перворождённых ненавидят нас.
Его голос звучал таким несчастным.
— Что насчёт оборотней? Ты — часть их.
— Я боюсь, что они не понимают этого. Полукровки они или нет, драконы повсеместно не нравятся Перворождённым. У некоторых есть проблемы с нашей деятельностью в спальне, но большинство возмущается тем, что мы спариваемся с их женщинами. Я даже не могу по-настоящему винить их за это. Когда наши женщины вымерли, наши предки думали, что это будет нашим концом. Но судьба приспособилась, подарив нам женщин из других рас. Некоторые Перворождённые считают, что это лишает их женщин шанса сочетаться браком с одним из них.
Я нахмурилась.
— Но если судьба выберет, разве это не конец?
— Может быть, — он слегка загадочно улыбнулся. — Как я уже сказал, судьба приспосабливается. Люди иногда говорят о родственных душах — человеке, с которым им было суждено быть. Но, возможно, у бессмертных всё по-другому. Когда ты живёшь вечно, вполне возможно, что судьба даёт тебе множество возможностей найти свою пару. Может быть, потенциальная пара появляется раз в несколько сотен лет. Никто не знает наверняка, девочка, но моей расе повезло. Судьба пощадила нас. Никто из нас не хочет упускать свой второй шанс.
То, как он описывал поиски драконами своих пар, не имело ничего общего с историями, на которых я выросла. В его устах это звучало почти... романтично.
Он провёл руками по воде.
— Ты должна зайти, пока не остыла.
— Я думала, ты сказал, что бассейн с подогревом.
— Это так. Но у меня заканчиваются идеи.
Мои губы дёрнулись против моей воли.
— Значит, ты прибегаешь ко лжи?
Он держал большой и указательный пальцы на расстоянии дюйма друг от друга.
— Совсем немного. Чего бы это ни стоило, чтобы убедить великолепную рыжеволосую девушку поплавать со мной под звёздами.
Теперь мне пришлось прикусить нижнюю губу, чтобы не улыбнуться. Фергус был неумолим, но он был так очарователен, что перед ним было трудно устоять. Повинуясь импульсу, я подошла к ступенькам и вошла. Тёплая вода поднималась вверх по моему телу, не останавливаясь, пока не закачалась у меня под грудью. Моя одежда прилипла ко мне, но это не имело значения. Вода прижималась к моему телу, препятствуя моим движениям самым мягким из возможных способов.
Это был рай. А со стеклянным потолком над головой звёзды, казалось, плавали в воде. Держась одной рукой за выложенный плиткой край бассейна, я помахала рукой над водой, наблюдая, как звёзды колышутся у меня за спиной.
— Триста шестьдесят, — тихо произнёс Фергус.
Мне потребовалась минута, чтобы понять, что он ответил на мой вопрос о своём возрасте.
— Так же, как и Брэму, — добавил он.
Так что не так уж и стар для бессмертных. Но гораздо более опытный, чем я была.
— Сколько тебе лет? — спросил Фергус. Он улыбнулся, продолжая водить своими руками по воде. — Раз уж мы затронули эту тему.
Смущение затопило меня, и я опустила глаза, чтобы он не увидел этого в моих глазах.
— Я не уверена. Двадцать три или двадцать четыре.
Фергус так долго молчал, что я подумала, может быть, он ушёл. Может быть, превратился в дым и умчался из бассейна. Но когда я подняла взгляд, он всё ещё был там, в лунном свете, его светлые брови были плотно сдвинуты.
— У тебя никогда не было дня рождения? Никакого праздника?
Я покачала головой.
— Моя мать умерла, когда я родилась. И мой отец был... равнодушным, — я постаралась придать своему тону безразличие. — Дампиры непредсказуемы, когда дело доходит до генетики. У меня нет сил, о которых можно говорить.
Фергус издал тихий звук.
— Это просто неправда, девочка. У тебя ужасающая власть надо мной.
О, боги. Пламя снова вспыхнуло в его глазах. И он, должно быть, заметил их отражение в моих собственных, потому что Фергус моргнул, и оно исчезло.
Но желание всё ещё горело, и моё сердце забилось быстрее.
— Ты так говоришь только потому, что тебе нужна женщина, — и теперь я находилась с ним в бассейне. Умно.
— Если бы ты знала что-нибудь о драконах, ты бы знала, насколько это далеко от истины.
— Я знаю, что ваш народ вымирает. И что тебе нужно потомство, но ты предпочитаешь... — я оборвала себя, прежде чем смогла повторить прощальные слова воина, который бросил меня перед замком.
Но Фергус этого не хотел.
— Предпочитаешь, что?
Жар прилил к моим щекам, и я была благодарна темноте, которая позволила мне скрыть хотя бы часть моего дискомфорта.
— Я знаю, что ты предпочитаешь мужчин.
Его хриплый смех заставил меня подпрыгнуть.
— Это то, что тебе сказали? — он наклонился так, что вода окатила его плечи. — Я думаю, кто-то забил тебе голову сказками, прекрасная Галина.
Я отвела взгляд от его груди, которая теперь была влажной и блестящей.
Он медленно двинулся ко мне, и я затаила дыхание, когда он добрался до стены и опёрся рукой о край рядом со мной.
— Мы бисексуалы, девочка. На самом деле это не вопрос предпочтений. Больше похоже на привязку. Мы также полиаморны, и это тоже заложено в нас природой. Ты говоришь, что нам нужна женщина, и ты абсолютно права. Но нам не нужна просто какая-то женщина. Мы хотим ту, кого выбрала для нас судьба.
Мой желудок затрепетал от нервов — и, возможно, от чего-то ещё. Теперь его запах был сильнее, эта аппетитная смесь корицы и вечнозелёных…
Я с трудом сглотнула.
— Ты утверждаешь, что я предназначена тебе судьбой, но я не чувствую того же притяжения, — они с Брэмом были так уверены. Что, если они ошибались? Или просто очень убедительные актёры.
— Неужели? — мягко спросил он, и прежде чем я поняла, что происходит, Фергус обхватил мою челюсть одной большой ладонью. — Ты хочешь меня, девочка. Нет смысла это отрицать.
Его взгляд удерживал мой в плену. Когда я говорила, мой голос, казалось, доносился издалека.
— Я… Это просто голод, — как только я это сказала, мои клыки заболели, а рот наполнился слюной. Сначала я не понимала, почему не слышу его сердцебиения. И тут меня осенило.
Оно билось синхронно с моим.
— Питайся от меня, — сказал Фергус. — Удовлетвори свою жажду. Если ты не захочешь меня после, ты поймёшь, что тебя привлекла не что иное, как жажда крови.
Мой взгляд переместился на его шею, где манила эта соблазнительная жилка.
— Я могу это сделать, — услышал я свой голос. Как только поем, я снова смогу мыслить здраво.
