бессвязными. Затем Брэм вскрикнул и прижал меня к себе, содрогаясь от собственного освобождения.
Мы лежали так долгое время после этого, наши потные тела переплелись поверх простыней. Мои веки опустились, когда я парил, измученный и насытившийся, в объятиях моей пары.
— Нам нужно попробовать что-то другое, — пророкотал он.
Я мгновенно снова насторожился и не смог скрыть недоверия в своём тоне.
— Тебя это не устроило?
Его тихий смех взъерошил мои волосы.
— Я имел в виду с Галиной. Разделяй и властвуй не сработало. Думаю, мы должны подойти к ней вместе.
— Парная команда, — сказал я, уже составляя план.
— Что?
— Это борцовский термин.
Я почти слышал, как Брэм нахмурился.
— Я никогда об этом не слышал.
— Профессиональная борьба.
Он издал пренебрежительный звук.
— Ты имеешь в виду телевизионную борьбу.
Я повернулся в его объятиях.
— Брэм МакГрегор, ты нераскаявшийся сноб.
— Или — и выслушай меня — у тебя чрезвычайно плохой вкус.
— Но не в мужчинах, — возразил я, сжимая свою задницу вокруг его члена, пока говорил.
Он втянул воздух, затем выпустил его на дрожащем выдохе.
— Нет... не в мужчинах.
Я ухмыльнулся.
— Итак, как ты предлагаешь объединиться в команду Галины?
— Ты сказал, что она чувствовала себя пленницей.
— Да.
Его взгляд стал задумчивым.
— Тогда давай дадим ей почувствовать вкус свободы.
Глава 10
Галина
Фергус не солгал насчёт размера библиотеки замка. Не то чтобы я была большим судьёй, когда дело касалось шотландских библиотек — или любых других библиотек, если уж на то пошло. Но похожее на пещеру пространство было одновременно впечатляющим и манящим. Книжные шкафы тянулись от пола до потолка, и каждая полка была забита книгами всех размеров, форм и цветов. В центре комнаты толстые ковры покрывали каменный пол, а удобные на вид диваны и кресла предлагали места, где можно свернуться калачиком и почитать.
Но я не могла сосредоточиться достаточно долго, чтобы сделать это.
Потому что я не могла выкинуть из головы звуки занятий любовью Брэма и Фергуса. Их спальни граничили с моей, но я никогда не слышала ни писка ни от одного мужчины.
До сегодняшней ночи.
Все началось достаточно невинно — приглушённый стон, который вырвал меня из глубокого сна. Я соскользнула с кровати и стояла, хмуро разглядывая резные деревянные панели на стенах. Затем раздался ещё один стон. И ещё один... За которым последовал безошибочно узнаваемый шелест простыней.
Звук, который я не должна была слышать.
Сердце бешено колотилось, я подошла к стене и прижалась ухом к панелям. До меня донёсся голос Брэма, его тон был грубым, как наждачная бумага.
— Я собираюсь подоить тебя. Затем я трахну тебя, — ответный стон Фергуса был таким же грубым.
— Сделай это.
Мгновенно между моими бёдрами собралась влага. Я понятия не имела, что такое «дойка». Понятия не имею, как выглядели эти мужчины и что именно они делали. Но у меня были мои уши и моё воображение — и моё воображение рисовало мир страстных сценариев, сопровождаемых очень реальными звуками хриплого дыхания, страстных поцелуев и чувственных стонов.
Я сильнее прислонилась к стене, когда мой пульс участился, а внизу живота расцвела боль. Я не могла их видеть, но, тем не менее, в моём сознании сформировались образы — сцены их мощных тел, сплетённых вместе, их сильные челюсти, двигающиеся друг против друга. С каждым стоном и шорохом постельного белья моя кожа становилась всё горячее. Мои соски напряглись, и моё сердцебиение, казалось, пульсировало между моих бёдер.
Мои клыки опустились, кончики были острыми и с них капал яд. Стон поднялся к моему горлу и вырвался из меня прежде, чем я смогла его остановить.
Я зажала рот рукой. Затем я быстро оделась и выбежала из комнаты, как будто адские псы гнались за мной по пятам. Я нашла библиотеку по чистой случайности и провела последний час, пытаясь думать о чём-нибудь другом, кроме Брэма и Фергуса.
Но это оказалось непросто. Глубоко вздохнув, я отложила ещё одну книгу и уставилась на ряд разноцветных корешков. Даже сейчас моё тело гудело от неугомонной энергии.
И это было не в первый раз. За два дня, прошедшие с тех пор, как я питалась от Фергуса, меня одолевали... позывы. Это было так, как если бы его кровь активизировала мои чувства — их все. Моё зрение стало острее, а слух — лучше. Когда я стояла под душем, ласка воды на моей коже заставляла мои груди болеть, а половые органы сжиматься. Когда взошло солнце, и я лежала в постели, борясь со сном, я ворочалась с боку на бок, когда мускулистые плечи Фергуса и красивое лицо мелькали в моей голове. Снова и снова я представляла, как он шагает обнажённым по моей комнате, его упругая задница изгибается при ходьбе. Я представила, как он протягивает свои длинные руки вдоль края бассейна и наклоняет свою белокурую голову, когда его глубокий голос громыхает:
— Возьми то, что тебе нужно.
Хуже того, запретные мысли не прекратились с ним. Не раз я мечтала о мужчинах вместе — и со мной. И каждое видение было более ярким и эротичным, чем предыдущее. Это было так, как если бы яд сработал в обратном направлении, создавая тягу, которую я не могла игнорировать. Теперь я слышала мужчин вместе, и могла только представить, что мой мозг собирался делать с этой информацией.
Я прислонилась лбом к краю книжной полки. Мне пришлось выбросить Брэма и Фергуса из головы. Как сейчас. Прямо в этот момент.
Шаги заставили меня резко обернуться, а затем — как будто я вызвала их своими мыслями — мои похитители появились в дверях библиотеки с одинаковым выражением облегчения на лицах.
И, о боги, они, очевидно, только что вышли из душа. Их волосы были влажными, и у обоих мужчин был тот самый «свежевымытый» вид. Бок о бок они составляли неплохую пару: один светлый, а другой тёмный. Брэм изучал меня серьёзными зелёными глазами. Фергус ухмыльнулся.
— Вот ты где, — сказал он. — Ты, чёрт возьми, чуть не довела нас до сердечного приступа, девочка. Мы нигде не могли тебя найти.
— Простите, — я сосредоточилась на пятне на полу на полпути между нами. — Мне было... скучно в моей комнате. Ты упомянул библиотеку, вот я и подумала, что стоит её проверить.
— Не нужно извиняться, — произнёс Брэм. — Ты можешь пойти куда угодно в замке.
Фергус шагнул вперёд, донеся до моего носа запах корицы и лосьона после бритья.
— Ты уверена, что с тобой всё
