и смысл. Семь лет назад он не только не возражал против ее щедрых подарков Розе, но и добавил к ним солидный пакет акций своей компании…
И вот она приняла решение и ждала в саду своего поверенного.
Девять часов тридцать минут Фелипе Аревало, как всегда, точен и немногословен:
— Сеньора, вы вправе это сделать. Но вы должны понимать: переводом этой суммы своему пасынку Пабло вы практически оголяете свой счет в банке и…
— И мне нечего будет отдавать в своем завещании, это ты хотел добавить, Фелипе? Что ж, пусть будет как будет, моя дочь Роза распорядилась теми деньгами не слишком благодарно, ведь так, Фелипе? И если что. случится со мной, то Роке поможет ей вернуть утраченное, снова продав «парашютный» участок. Оформляй документы. Возможно, мой пасынок окажется более разумным и благодарным, чем моя дочь…
Рикардо не замечал жары, он даже забыл включить кондиционер в офисе. Все идет наперекосяк. Утром он настроился на доверительно-нежный разговор с Розой, но потом не сдержался и говорил почти грубо, потребовав объяснений в связи со вчерашним приходом в их дом Эрнесто Рохаса.
— Кто он тебе, Роза, кто?! — кричал Рикардо. — Я требую, чтобы он никогда больше у нас не появлялся, и хочу, чтобы ты не виделась с ним больше ни при каких обстоятельствах!
— Он тебе не нравится, Рикардо? Но почему?
— Потому что я твой муж и не хочу видеть рядом с тобой подобных поклонников!
— Да, он ухаживал за мной, но это было уже давно, да и тогда мы были только друзья!
— А я хочу, чтобы у нас были только общие друзья!
— Но так ведь нельзя, милый!
— Нет, Роза, я требую, чтобы ты порвала с Рохасом!
— Так ты ревнуешь? — Роза улыбнулась и чмокнула его в щеку. — Но это ведь глупо. Неужели ты можешь мне не доверять после стольких лет жизни, после всего, что мы пережили семь лет назад?
— Я тебе верю, Роза, но… но как тебе объяснить…
— Рикардо, говорю тебе снова и снова: я всегда буду тебе верна, я люблю только тебя. Но разреши мне самой выбирать себе друзей. А сейчас извини, дорогой, я уже опаздываю на репетицию, а мне еще надо поцеловать детей. В два часа встречаемся в госпитале…
До двух часов было еще далеко, он сидел один в душном помещении и с. неудовольствием припоминал подробности утреннего разговора. В чем же он не прав? Почему он не может добиться от своей жены, чтобы хоть в чем-то она прислушивалась к его мнению? В конце концов она уже распорядилась, не посчитавшись с ним, огромной суммой, выбросила ее на нищих «парашютистов»! Она выбрана себе публичную профессию, хотя, видит Бог, он никогда этого не хотел! Неужели она теперь будет окружать себя поклонниками — мужчинами, черт побери! — а он должен будет при этом сидеть где-то в уголке и виду не показывать, что ему не нравится, когда Роза дарит свое внимание кому-то другому. Нет-нет, уж этому-то он будет противостоять до конца!
— Да! Рикардо Линарес слушает!
— Брат! Это Рохелио. Посоветуй, что мне делать. Я сейчас на пути к детективу Кастро. Я считаю, что он виноват в том, что произошло с Эрлиндой, и намерен отстранить его от расследования. Пусть всем занимается лейтенант Фабила, я готов оставить в полиции официальное заявление.
— Не горячись. Лучше припомни, как ты продержал Кастро вчера в офисе целый час, не принимая его, и не совсем искренне ответил на его вопросы. Поверь, Рохелио, для нашей семьи гораздо лучше иметь дело с частным детективом, нежели с полицией. К тому же этот Фабила, судя по всему, и в частном порядке вцепился уже как клещ!
— Хорошо, Рикардо. Я пока не буду давать расчет детективу Кастро, но к лейтенанту Фабиле все-таки тоже заеду. Он мне внушает полное доверие.
Ладно, поступай, как знаешь, но постарайся побыстрее освободиться. Жду тебя здесь…
Разговор с братом испортил — настроение Рикардо еще больше. Теперь еще и полицейские ищейки полезут в их жизнь. Боже мой, что же происходит? Кандида, Эрлинда — без сознания, брат — сплошной комок нервов, Роза приводит поклонников, а он, он, кажется, действительно ревнует.
Размышляя так, он почти автоматически вскрывал и просматривал почту фирмы. Ничего срочного и существенного, все может подождать. Последний конверт был без обратного адреса. Вскрыв его, Рикардо увидел грязный рисунок: обнаженная женщина в непотребной позе, а вместо головы вырезанное из газетной фотографии лицо Розы и ниже подпись печатными буквами: «Роза Гарсиа Монтеро де Линарес — шлюха!»
Кровь бросилась Рикардо в голову, ему казалось, что он теряет сознание, перед глазами поплыли красные круги, минут пять он сидел, не двигаясь, потом схватил бумагу с грязным рисунком, порвал на мелкие клочки, прошел в туалетную комнату и спустил эти клочки в унитаз. Тщательно вымыл и насухо вытер руки, прошел к бару и налил из первой попавшейся бутылки полстакана спиртного и припал к нему, как пьяница с глубокого похмелья.
Частный детектив Кастро был готов к разговору с Рохелио Линаресом и заранее знал все то, что тот ему скажет. Готов он был и к тому, что сеньор Линарес объявит, что больше не нуждается в его услугах и дает сыщику расчет. Но этого, к удивлению Бенито, все-таки не произошло, хотя Рохелио, пылая от благородного гнева, не скрыл от детектива, что мало верит в эффективность его расследования и сегодня же официально попросит лейтенанта Фабиле подключить к этому делу полицию.
— Тем лучше, — ответил Кастро. — Чем больше людей станут этим заниматься, тем больше надежды, что будет достигнут результат.
Сеньор Линарес пожал плечами, выписал ему чек и отправился к своему автомобилю. Кастро же закурил и задумался. Да, лейтенант Фабила имеет хватку, в его время в полиции таких почти не было, да и сейчас там настоящих профессионалов по пальцам пересчитать. Но, по правде говоря, это он лишь для успокоения нанимателя сказал, что чем больше народу будет занято в расследовании, тем эффективнее. Ничего подобного. Чем больше будет суеты, тем скорее преступники обнаружат преследование и заметут следы. В этом деле, говорило ему чутье, требуется большая осторожность, надо выверять каждый свой шаг. Вон агент Роча, далеко не новичок и никому бы не дал себя свалить с ног так просто, да и оружие у него было. И что же? Роча спит в кустах, как младенец, а кобура под мышкой у него и не расстегнута. Да если бы Рохелио Линарес и прекратил платить, разве бы
