— Конечно, — кивнул тот. — Частный университет «Седжон». При нем также располагается одноименная школа-пансионат.
Школа-пансионат «Седжон»… Учебное заведение для высокородных детишек Хвангапура. Чеболей и прочих обеспеченных ребят, рожденных с серебряной ложкой во рту. Случаем, не та самая школа, в которой, судя по дневникам, учился Хёншик? И в которой этого парня окончательно сломали высокомерные сверстники. Другой такой здесь быть не может.
Я поднялся с дивана.
— Собираешься отправиться туда прямо сейчас? — поинтересовался у меня председатель.
— Для начала узнать, преподает ли там этот человек до сих пор, спустя столько лет. И если да, то разговор нам с ним предстоит непростой. Мне бы, действительно, хотелось задержаться здесь подольше, но и вашим гостеприимством злоупотреблять я не хочу, господин председатель, — я коротко поклонился Джи-Хуну.
— А если он и есть тот самый… организатор? — усмехнулся Хэвон, покрутив полупустой чашкой чая в воздухе. — Своими расспросами ты его просто спугнешь, и он успеет своевременно замести за собой следы.
— Вот именно поэтому я предусмотрительно захвачу на нашу встречу полиграф.
— Полиграф?.. — непонимающе захлопал он глазами.
Разумеется, в лице моей эмпатичной сестренки, но говорить я об этом не стал.
Глава 12
Хотелось бы задержаться в компании новых союзников подольше, но и упускать ценную возможность — разузнать больше о бывшем ассистенте моего отца, тоже желания не было. В конце концов, я всегда успею заглянуть в особняк семьи Чен на ужин, а ситуация с организатором лабораторий уже была накалена до предела.
Какой вообще человек в здравом уме превратит рыбацкую деревушку в безлюдное поселение? Отправит сотню стариков, спокойно доживающих свой век, на череду жестоких экспериментов? Идеальных модификантов из них всё равно сделать не получится, и, скорее всего, их используют в качестве тестировщиков новых версий сыворотки.
Сиротам уже однозначно не помочь. В прошлый раз мы забрали со склада, возможно, последние порции сыворотки устаревшей версии. Похищение детей было необходимо организатору лишь для заметания следов. Но вот Инхо и его миловидная подружка… Их могут приберечь напоследок, как самых молодых и выносливых подопытных.
Не хотелось окончательно ставить крест на сердобольном наемнике, рискнувшим ради несчастных детей собственной шкурой. Тем не менее, найти конкретное место, где его держат, даже с помощью хакеров — задача практически невыполнимая. Сеть подпольных лабораторий перекинулась уже на материковую часть Кореи, а вот сколько их всего… можно только предполагать. Проблема, да.
Аукцион, на который детектив Кён возлагал чрезмерно много надежд, должен состояться послезавтра. Приглашения на него мы раздобыли, но в самом ли деле один из партнеров загадочного «Третьего» присоединится к гостям?
И не подставит ли меня сам Джинхёк во время мероприятия, выкинув что-нибудь эдакое? До последнего не стоило забывать, что он коп. Коп до мозга костей, преданный своему делу. Ну а ежегодный подпольный аукцион с массой сомнительных лотов и влиятельными покупателями, которые за эти лоты готовы будут выложить баснословные суммы — всё равно, что добровольно запустить изголодавшуюся лису в курятник и слепо верить, что все куры останутся целы и невредимы.
— Как думаешь, — выудила меня Джина из мыслей, — если бы родители были всё еще живы, нам тоже пришлось бы обучаться в университете «Седжон»? Я слышала, что больше мажоров только в Сеульском национальном университете…
Сестра, откинувшись на спинку соседнего сидения, на протяжении всей поездки только и делала, что залипала в смартфон и время от времени посмеивалась над забавными видео. Даже сейчас она задала мне вопрос, не отрывая взгляд от экрана.
— Не знаю, — пожал я плечами, сбавил скорость и принялся искать свободное место для парковки возле территории престижного учебного заведения. — Может быть.
Я до сих пор не посвятил Джину в недавно открывшуюся мне тайну нашего происхождения. Пусть девушка делала вид, что на родителей, бросивших ее еще во младенчестве, ей абсолютно плевать, но новость о том, что у нас в принципе не существовало биологической матери, могла подкосить Джину еще сильнее.
В основном проблема, конечно же, касалась отца и матери Миён, воспитавших неродную им внучку. А так как моя сестра всё еще скорбела по приемному отцу, неожиданно оказавшемуся ее якобы родным дедом, своим рассказом я окончательно запутал бы девушку и сделал бы этим только хуже.
Достаточно и того факта, что отец у нас всё же один на двоих. Можно сказать, единственная ниточка, соединяющая нас с Джиной хоть как-то, и эту связь между нами уже никто не оборвет.
— Думаю, я в их тусовку вписаться смогла бы, а вот ты вряд ли, — снова не упустила сестренка возможности съязвить.
— Нисколько в этом не сомневаюсь.
— Ты слишком скучный и ответственный, братец, — принялась она читать мне нотации. — Зануда, который сидел бы на последней парте и до дыр заучивал конспект. Хотя нет… У тебя ведь хорошая память. Тогда ты делал бы вид, что заучиваешь конспект, лишь бы никого к себе не подпускать.
— Не знаю. Я же никогда не учился в «Седжоне».
— Да ты вообще нигде не учился. Тебя воспитала эта… улица. Вот!
— Меня воспитали наемники, Джина, — припарковавшись, повернул я голову к своей пассажирке. — И поверь, эти ребята были куда жестче твоих японских приятелей. И господина Миямото, и господина Асакуры вместе взятых.
— Они мне не приятели.
— Разумеется. Они ведь уже мертвы, и только потому, что их угораздило связаться с тобой…
По своему обыкновению девушка демонстративно закатила глаза, и на этом наш разговор о дурном прошлом завершился сам собой. И хорошо, потому что сейчас нам обоим стоило сосредоточиться на других вещах.
О бывшем ассистенте профессора Волкова я узнал лишь то, что мужчина может занимать в этом университете должность преподавателя по аналитической химии. Ни имени, ни фамилии, ни даже приблизительной внешности — больше опираться мне было не на что.
А вот списки сотрудников лаборатории могли быть уничтожены не столько за сроком давности, сколько за желанием скрыть всех причастных к незаконным опытам. Ведь первое время отец мог благополучно маскировать их под безобидные фармацевтические исследования, но лишь когда вся правда о моем происхождении и сыворотке всплыла наружу, между профессором и его главным партнером возникло непонимание вплоть до открытой неприязни и попыток покончить с генетическими экспериментами.
Короче говоря, даже если бы я докопался до истины раньше, то всё равно не успел бы получить всю исчерпывающую информацию. Сплошная головная боль, одним словом.
Джина с интересом поглядывала по сторонам, пока мы пересекали территорию кампуса вдоль ухоженных лужаек и высаженных на равном удалении друг от друга цветущих деревьев.
Не только государство постаралось, чтобы превратить это место в национальное достояние сродни Сеульскому университету. Куда больше денег в него вложили родители самых учеников. Впрочем, от семьи Чен — одних из самых могущественных чеболей Хвангапура — «Седжон» не получил ни одной воны. Всё потому, что Харин отправили учиться за границу, хотя наследнице еще во время учебы в школе не единожды приходили на почту предложения поступить именно сюда.
Возвращаясь к вопросу Джины о том, поступили бы мы сюда сами, если бы наш отец всё еще был бы жив… Скорее всего, нет. Я бы сделал ставку на Германию. Воспоминаний из раннего детства у меня сохранилось немного, но отец частенько ставил в пример немецкую образовательную систему. Дисциплину, прилежание и прочие качества, которыми профессор Волков обладал сам и старался привить мне. Либо же он захотел бы контролировать весь процесс, и обучались бы мы у частных, отобранных отцом, преподавателей, чтобы только он видел все результаты нашей учебы, как еще один фактор модификации.
