Почему-то именно здесь детские воспоминания всплывали в голове особо отчетливо. Может, будучи ребенком, Миён часто приводила меня сюда? Насколько тесна тогда была ее дружба с матерью Харин? Или же отец демонстрировал меня своим партнерам во всей красе, убеждая финансировать в его генетические проекты всё больше и больше средств? Не знаю…
Я долго думал о том, стоит ли мне сорвать маску анонимности и признаться председателю в своем истинном происхождении. На самом деле, я думал об этом даже слишком часто, и это было еще одной причиной, почему после завершения рабочей смены я первым делом ехал сюда, а не возвращался домой.
Поверит ли председатель мне на слово или потребует неопровержимых доказательств? Обрадуется или разозлится? Почему меня так волновала его реакция? По сути, мы были друг другу чужими людьми, но те его попытки защитить меня…
«Алексей! Тебе вовсе не обязательно слушать своего отца, если ты этого не хочешь. Ты всегда можешь остаться у нас настолько, насколько пожелаешь».
Так могу ли я? Осмелюсь ли я явиться с повинной и высказать ему терзавшие меня ранее подозрения? Не изменил ли он отношения ко мне спустя почти двадцать лет?.. Приличный срок, чтобы из союзника обратиться в заклятого врага, и в обе стороны это работало одинаково.
Наконец я собрал всю волю в кулак. Покрепче сжал руль, плавно подъехал к автоматическим воротам, которые радушно распахнулись передо мной, и въехал на территорию особняка. Понятия не имел, на что могу рассчитывать сейчас, но в момент, когда принял окончательное решение, у меня словно гора упала с плеч.
Притормозив неподалеку от входной группы, вышел из автомобиля и твердым шагом направился к дверям. Мало того, что приехал к председателю без приглашения, так еще и с новостями, которых он никогда не ожидал услышать.
Одна часть меня упорно убеждала, что дорогая внучка — единственная опора и надежда старика Джи-Хуна. Никакие прочие, внезапно свалившиеся с неба, наследнички ему не нужны. Зато другая часть, в противовес первой, подгоняла меня вперед со словами: «Однажды он уже пытался защитить тебя, вот и сейчас охотно пойдет тебе навстречу».
Три раза я позвонил в дверь. Только на четвертый она открылась передо мной, а я встретился с изумленным взглядом Чен Гоын — матери Харин.
Нет, гостей они сегодня явно не ждали. Женщина стояла передо мной в добротно пошитой, но всё же домашней одежде — шелковом комплекте винного цвета. Волосы ее были закручены на множество бигуди, а макияж смыт с лица примерно наполовину.
Наверное, она ожидала, пока я представлюсь сам, а заодно и цель своего позднего визита сообщу. Неловко вышло, вот так бесцеремонно ее разглядывать…
— Прошу прощения за беспокойство, — склонил я голову настолько низко, насколько позволяла разница в нашем социальном положении. — Я — Алекс Валкер, начальник отдела стратегического планирования. И я пришел, чтобы поговорить с председателем, — буквально на одном дыхании отчеканил слова, давно уже вертевшиеся на языке.
— В такой час?.. — скептически уставилась на меня Гоын. — А варианта того, чтобы поговорить с ним на работе, вам не представилось?
— Нет, — мотнул головой, а потом подумал, что это могло показаться ей слишком уж резким и невежливым ответом. — Нет, дело срочное, госпожа Чен, — быстро исправился я, — и отлагательств не требует. Я… могу войти?
Женщина еще с минуту изучала меня, такого внезапного, с головы до ног.
Я знал, что жена председателя и в прошлом роковая красотка абсолютно не вникала в дела корпорации. Даже если бы внутри «Чен Групп» возникли какие-то непредвиденные трудности, она узнала бы о них в самую последнюю очередь, и то из чужих уст.
— Ну-у-у… так уж и быть. Проходите, Валкер, — великодушно сделала она мне одолжение, шагнула в сторону и пропустила в светлый холл. — Но ненадолго. Здесь председатель неохотно ведет беседы о работе.
— Благодарю, госпожа Чен.
В детстве она казалась мне более веселой и энергичной женщиной. Хотя годы тоже брали свое, и ни одна пластическая операция не скроет истинный возраст, когда человек в какой-то момент перестает испытывать радость от жизни. По Чен Гоын это было видно особенно хорошо.
— Председатель отдыхает в гостиной, — бросила она мне как бы между прочим и направилась в противоположную от гостиной сторону, ну а я, стиснув руки в кулаки, последовал ее указаниям.
Чен Джи-Хун сидел в кресле со стаканом чего-то горячительного в левой руке. В правой он держал книгу, придерживая желтоватые от старости страницы большим пальцем.
Тут у меня снова встал этот проклятый ком в горле, однако я понимал, что пути назад уже нет. Я пришел сюда, чтобы рассказать ему правду и не покину стены этого особняка, пока не сделаю задуманного.
— Господин… председатель? — еще стоя на пороге, окликнул Джи-Хуна, и тот лениво оторвал взгляд от страниц, подняв его на меня.
— Валкер? — только теперь неподдельно удивился старик. Сейчас, сидя немного под шофе в плотном темном халате, он выглядел особенно уязвимо. — Что вы здесь делаете?
— Я… — слова застряли в горле, хотя отчаянно просились наружу. Ладони увлажнились, но я сделал последний судорожный вздох, прежде чем выпалить: — Я не Валкер, господин председатель. На самом деле вы с рождения знаете меня, как Волкова. Алексея Волкова.
Резко вскинув брови, старик медленно поставил стакан на столик возле кресла и, опустив книгу, подался вперед.
— Та авиакатастрофа… — продолжил я уже с большей твердостью в голосе. — Мои родители не просто пропали без вести. Они, действительно, погибли в ней, но я… Я выжил, господин председатель. Я выжил и… я вернулся.
Глава 10
Молчание между нами затягивалось. Старик Джи-Хун смотрел на меня, я — на него. Так и думал, что за моим признанием обязательно последуют вопросы… В самом ли деле я тот, за кого сейчас выдавал сейчас? Каким образом сумел выжить, когда остальные погибли? Как вообще маленький пятилетний мальчишка смог пережить крушение самолета, а главное — в конечном итоге оказаться здесь, на родине?..
Но председатель тепло улыбнулся мне и вместо тысяч вопросов ответил одной-единственной фразой:
— Я чувствовал, что это ты. Нет, я знал это. Конечно же, знал. Просто ждал, когда ты сам захочешь в этом признаться.
Его реакция повергла меня в замешательство. Такое, что я вытаращил на старика глаза, замерев на месте.
Нет, неужели?.. То приглашение на ужин, мое повышение с его легкой руки, невинная игра в шахматы?.. А еще именно он настоял на моей кандидатуре в личные телохранители Харин.
Я думал, что сумел быстро завоевать себе расположение председателя благодаря своим способностям, но неужели всё это время он догадывался о том, кто я в действительности такой, и пытался вывести меня таким образом на чистую воду?.. В голове не укладывалось.
— Я далеко не дурак, — расслабленно откинулся Джи-Хун на спинку кресла, вновь беря в руки стакан. — Твое резюме не сразу попалось мне на глаза, но очень быстро слухи о новичке-иностранце с голубыми глазами дошли и до меня. Твой отец, Александр, частенько наносил нам визиты и приводил тебя с собой еще совсем мальчишкой. Язык может солгать, Алекс, но глаза — никогда.
Столько времени я тщательно обдумывал каждый аргумент, который доказывал бы председателю, что я — это я. Вплоть до единого слова обдумывал. Но на деле громоздкие записи, мысленно сделанные в голове, мне даже не понадобились. Удивительно.
— Не стой там. Присаживайся, — кивком указал Джи-Хун на кресло, стоящее напротив него, и на ватных ногах я подошел к нему. Уселся. Поерзал на холодной кожаной обивке. — Всё же ты пришел и решил признаться во всем сам. Значит, что-то случилось. Нечто такое, для чего тебе понадобилась моя помощь. Моя и ничья другая.
Старик зрил прямо в корень. Сейчас именно он был хозяином положения, что не могло не вызывать внутреннего дискомфорта, но я ведь в самом деле пришел сюда, чтобы узнать больше об организаторе лабораторий.
