на дверь. Я же сразу схватилась за ножку от стула, который оказался сломан в нескольких местах, ремонту не подлежал и был выброшен. А вот крепкая дубовая ножка могла пригодиться для защиты. Поэтому я её и оставила.
Дверь подёргали с обратной стороны, потом попытались вскрыть замок. И снова воцарилась тишина. Но буквально через минуту в комнате, где мы обустроили спальню, послышался звон разбитого стекла.
Мы бросились к тёмному дверному проёму и застыли по бокам от него. У меня сердце выпрыгивало из груди, стоило только представить, что в дом пробралась целая банда. С двумя ещё можно было справиться, но вот с целой оравой — вряд ли.
Иви подняла кочергу, приготовившись ударить ею злодея, а я зажала ножку двумя руками, встав в стойку.
Из темноты показалась старая кепка со сломанным козырьком, и у меня в голове промелькнула мысль: «Карлик, что ли?». Но потом я испуганно вскрикнула:
— Иви, остановись! Это ребёнок!
Кочерга замерла на половине пути, а я успела схватить за воротник «нежданного гостя».
— Отпусти, шкурка арбузная! — завопил тот, пытаясь вырваться. — Отпусти-и-и! А то сейчас как дам и панталоны треснут!
— Да это же мальчишка! — воскликнула подруга, отбросив кочергу. — Ты зачем сюда влез?!
Ребёнок всё-таки вырвался и, отбежав от нас на безопасное расстояние, угрюмо сказал:
— Влез, что бы ты спросила, линза-недоросток!
— Что-о?! — возмущённо протянула Иви. — Ты что сказал, поганец?!
Перед нами стоял беспризорник лет шести с россыпью веснушек на курносом носу. Старая кепка держалась на его торчащих ушах. На пиджачке не было ни единой пуговицы. Бриджи в заплатах и башмаки, казавшиеся слишком большими для его хрупкого телосложения, говорили о явной бедности. Глаза мальчишки были невероятно яркими и бездонными, почти изумрудного цвета. Но в них уже таилась тень тягот, которую он нёс на своих хрупких плечиках.
— Мы тебя не обидим, не бойся, — я бросила быстрый взгляд на подругу. — Просто скажи, зачем ты влез сюда?
— Ещё чего! Буду я бояться двух мамзелей! — фыркнул мальчонка. — Много чести!
— Хочешь пирог с чаем? — я понимала, что ребенок таким образом защищается. Видимо, жизнь у него была нелёгкая.
С минуту мальчик угрюмо молчал, а потом спросил:
— Два куска дадите?
— Да хоть три, — улыбнулась я. — Пойдём к столу?
Опасливо косясь на Иви, маленький гость подошёл к столу и, забравшись на стул, снял кепку. Оказалось, что он был настоящим красавчиком. Копне вьющихся белокурых волос могла бы позавидовать любая барышня.
Подруга поставила на огонь чайник и пододвинула к мальчишке блюдо с пирогом, который принесла миссис Фрид.
— Как твоё имя?
— Джай Мутти, — ответил ребёнок, облизывая губы. Он вытер ладошки о бриджи и спросил: — Бить точно не будете?
— Не будем, — заверила я его. — А где твои родители?
— Отец утонул в том году, а матушка умерла и того раньше. — Джай взял кусок пирога и затолкал его в рот. — Вы не обифзайтесь на меня, мифф… Я же не фзнал, фто фы тут фифёте уже.
Мальчик проглотил пирог и стал гипнотизировать второй кусок, продолжая объяснять нам своё появление:
— Я инструменты таскал отсюда… Здесь много было всякого… Хотите, я вам помогу окно досками заколотить?
Иви налила ему чаю и тяжело вздохнула, глядя, как ребёнок засовывает в рот второй кусок.
— Поешь сначала, помощник…
Глава 16
Допив чай, Джай засобирался уходить. Он надел кепку, поправил пиджачок, шмыгнул носом, а потом, немного смущаясь, спросил:
— А можно мне с собой пирог? Совсем немножко…
— Можно, конечно, — я взяла оставшуюся половину пирога и завернула их в чистую салфетку. — Где ты живёшь, Джай?
— В соседней деревне. Она здесь неподалёку, — ответил мальчонка, беря пирог. — Спасибо вам, мисс!
В это время из соседней комнаты вышла Иви. Она подошла и протянула Джаю несколько монет.
— Держи.
— Не нужно, — мальчик сделал шаг назад. — Я не попрошайка!
— Это от чистого сердца, — мягко произнесла подруга. — Никто и не считает, что ты попрошайка.
Щёки мальчика вспыхнули. Он смущённо взял деньги, а потом сказал:
— Я приду завтра. Покошу траву у дома. Так будет честно. Отец всегда говорил: «Джай, деньги нужно зарабатывать. Мы хоть и бедные, но у нас есть честь!».
— Хорошо. Приходи после обеда, — мне нравился этот ребёнок, который уже имел внутреннее благородство. — Нас не будет с утра.
— Я обязательно приду. Вы не думайте, что Джай трепло! — горячо заявил наш гость. — Ежели я дал слово, значит, всё сделаю!
— Ты не боишься ходить ночью? — Иви потянулась было к нему, чтобы погладить, но не стала этого делать. Несмотря на свой возраст, Джай выглядел настоящим мужчиной и мог обидеться на ласку.
— А чего тут бояться? — хмыкнул мальчонка. — Я знаю все тропинки и облазил все кусты! Диких зверей здесь не водится!
Он направился к двери, аккуратно неся пирог. На одном из его ботинок оторвалась подошва, и каблук весело шлёпал по маленькой пятке. У меня сжалось сердце. Бедный ребёнок…
— До завтра, дамы! — уже стоя на пороге, Джай повернулся к нам и деловито поклонился. — Спокойной ночи.
— До встречи, — я улыбнулась ему.
Мальчик нырнул в темноту, а Иви закрыла дверь на замок.
— Какой он славный!
— Мне хочется как-то помочь ему, — я грустно вздохнула. — Хотя бы купить обувь для начала.
— Завтра решим, — подруга зевнула. — Пойдём хоть подушкой окно заткнём…
На следующий день мы встали очень рано. Перед тем как отправиться в воскресную школу, нужно было забить окно досками. Возможно, отец Оппит подскажет, к кому можно обратиться за помощью, чтобы нам застеклили раму.
Досок здесь было полно, инструмент тоже имелся, поэтому мы справились быстро. Ярко светило солнце, в лесу щебетали птички. И все мои вчерашние сомнения развеялись, будто утренняя дымка. Какое чудесное отдалённое место… Ну кому придёт в голову здесь искать нас? Тем более в роли сельских учительниц?
Иви тоже была в хорошем расположении духа. Всю дорогу к деревне она напевала какую-то песенку, и даже стёкла её очков сияли как-то празднично.
А вокруг нас раскинулись сказочные пейзажи. Изумрудная стена леса, цветущие поля, благоухающие разнотравьем, создавали неповторимую атмосферу. На горизонте, где земля встречалась с небом, сияло утреннее солнце, рассыпая золотистые блики. Пение птиц, мягкий шёпот ветра, аромат цветов проникали в душу, наполняя её радостью и гармонией.
Вскоре показались первые дома, а за ними шпиль церкви. Встречные прохожие вежливо приветствовали нас. Мы отвечали тем же, чувствуя себя частью уютной деревни. Мне нравилось здесь всё больше и больше.
Отец Оппит стоял у церкви в окружении ребятишек шести — десяти лет. Здесь были
