нас остановил спокойный голос священника:
— Леди, остановитесь. Я ведь не сказал, что не стану помогать вам.
Я с надеждой повернулась к нему.
— Так вы поможете?
— Переночуете здесь, а рано утром я отведу вас в одно место, где вы сможете остановиться, — ответил отец Оппит. — Правда, там нужно навести порядок… Но, думаю, вы с этим справитесь.
— Справимся! — радостно воскликнула Иви. — Еще как справимся!
— Мы не стесним вас? — я всё ещё испытывала жуткое смущение.
— Все добрые христиане должны помогать друг другу в трудный час, — улыбнулся священник. — Оставьте ваши вещи здесь и пойдёмте к столу.
За ужином мы познакомились с женой отца Оппита. Как выяснилось, это именно она открыла нам дверь. Дафна Оппит была лет на десять младше своего мужа, но их отношения точно строились на любви и уважении. В каждом ее взгляде, брошенном на супруга, сквозила трепетная нежность. У пары было трое детей. Мальчик подросток и девочки-двойняшки лет семи. На первый взгляд в семье царила атмосфера единства и тепла, но судить по обложке я остерегалась. Семья Адель тоже казалась идеальной.
Глава 13
Переночевав в доме священника, мы с Иви поднялись ни свет ни заря, все ещё находясь в возбужденном состоянии. Но это было вполне объяснимо, ведь совершить такой поступок, как побег, требовало немалых душевных усилий. Хозяйка дома уложила в большой мешок постельные принадлежности, старый сервиз на четыре персоны, столовые приборы и пару брусков мыла. За что мы были ей очень благодарны. Ведь у нас ничего не было, кроме одежды.
Позавтракав, мы дождались, когда отец Оппит вернётся с утренней службы, и отправились в то самое место, о котором он говорил ещё вечером.
У священника имелась собственная коляска, и он сам управлял ею. Попрощавшись с миссис Оппит, мы двинулись в путь.
— Скажите, святой отец, а место, в котором мы будем жить, далеко отсюда? — поинтересовалась Иви. — Надеюсь, оно не в глуши?
— Нет. Оно не в глуши. Вернее, не совсем в глуши, — засмеялся отец Оппит. — До нашей деревни пешком не больше пятнадцати минут. Да, место, конечно, уединенное, но не думаю, что вам стоит переживать по этому поводу. У нас спокойно.
Пятнадцать минут пешком — это чуть больше километра… Не критично.
— Главное, чтобы там не было собак, — проворчала Иви. — Меня вчера чуть не съела местная псина!
— На вас напала собака? — священник удивлённо взглянул на нас через плечо.
Подруга в общих чертах рассказала ему о неприятном происшествии и отец Оппит сказал:
— Мужчина, который ловил собаку, хозяин этих земель. Граф Шетленд. Видимо, его сиятельство был в настроении, раз повёл себя достаточно вежливо…
— В настроении?! — изумилась подруга. — Да он бы похож на злобного ястреба! Распустил собак, а они на людей бросаются!
— Эта собака принадлежала покойному хозяину ювелирной лавки господину Вапли. Тот упал с лошади неделю назад и скоропостижно скончался. Родных у бедняги не было, лишь пёс по кличке Добряк, — тяжело вздохнул священник. — Господина Вапли похоронили, а пёс остался совсем один. Его пытались взять себе сердобольные соседи, но он убегал. Убегал на могилу своего хозяина. Очень странно, что Добряк набросился на вас… Это очень ласковый, преданный пёс.
— Он выскочил на дорогу, стал скалиться, рычать… — Иви передёрнула плечами. — Я думала, умру от страха!
Я хмыкнула, вспомнив, как она набросилась на собаку. Что-что, а в тот момент трудно было поверить в испуг подруги.
— Пёс во всех видит врагов. Люди пытались увести его с кладбища, применяя силу, и Добряк превратился в злобное существо, отстаивая свои границы, — отец Оппит покачал головой: — Бедняга… Ну ничего, его сиятельство поможет псу забыть свои горести. Он очень любит животных. В отличие от людей… Граф груб, своенравен, нетерпим к чужим порокам. При этом его сиятельство категорически не замечает своих…
— А его кто обидел? — фыркнула Иви.
— Этого я сказать не могу. Не знаю, — пожал плечами отец Оппит. — Но дурной нрав не мешает его сиятельству быть хорошим хозяином на своих землях. Нам не на что жаловаться. Так, леди, мы приехали.
Коляска остановилась, и мы с Иви спрыгнули на землю. Удивлённо оглядевшись, я протянула:
— Прошу прощения, святой отец… Это что, железнодорожная станция?
— Да. Именно так и есть, — улыбнулся тот, привязывая лошадь. — Самая первая станция в этих местах. Потом за лесом высушили болота, чтобы проложить более удобный маршрут, и станцию забросили за ненадобностью. Мой брат выкупил ее для своей мастерской, но он умер прошлой зимой от воспаления лёгких… Так что хозяином сего помещения теперь являюсь я.
Одноэтажное здание заброшенной железнодорожной станции было небольшим. Оно сиротливо возвышалось над высокими травами, которые, словно зеленая волна, окружали строение с четырех сторон. Крыша, когда-то ярко-красная, теперь покрылась слоем лишайника, а окна, затянутые паутиной, напоминали мутные глаза дряхлого старика. У меня даже мурашки пробежали по позвоночнику от щемящей заброшенности этого места. Казалось, что каждый камень на фасаде хранил в себе эхо минувших дней, когда сюда стремились поезда.
Узкий перрон заброшенной станции с невысокими поржавевшими фонарями выглядел довольно уныло. Ветер шелестел сухими листьями, устилающими каменную кладку. А резко обрывающиеся рельсы казались символом остановившегося времени. Тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старых лип, нависала над станцией, словно тяжёлое покрывало. И всё же в этой заброшенности была своя странная красота — красота увядания.
Священник загремел ключами, открывая большой навесной замок. Заскрипела дверь, и он кивком пригласил нас:
— Прошу вас, леди. Входите.
Оказалось, что внутри было три комнаты. Одна большая, когда-то здесь располагалась касса и зал ожидания. Вторая — чуть поменьше, и третья совсем крошечная. Я обратила внимание, что кругом лежали куски кожи, линейки, ножницы и ещё много разного инструмента.
— Брат был кожевником, — объяснил отец Оппит, заметив мой интерес. — Очень хорошим кожевником… Даже не знаю, что теперь с этим делать… Вы сложите его вещи в сарай, а я подумаю, как ими распорядиться. К сожалению, здесь только одна кровать. Но, думаю, деревенские жители найдут вам старую мебель. А теперь нам стоит придумать правдоподобную историю для вас. Люди начнут интересоваться: кто вы и откуда. Почему поселились здесь.
— А ведь и правда… — Иви растерянно взглянула на меня. — Что мы будем говорить, когда начнут спрашивать?
— Значит так… Вы мои родственницы из Грочинхема. Одна из вас молодая вдова, а вторая — ее бедная кузина-сирота, — отец Оппит снял очки и потёр глаза. — Ложь — большой грех перед Господом. Но я считаю, что брак по принуждению ещё больший грех. Жениха и невесту должна связывать глубокая
