Долгое время, наверное, несколько дней, после этого она лежала в полубреду на кровати, не осознавая происходящего вокруг нее, да и не особенно интересуясь им. Изредка до нее доносились разговоры Алев и Рашида.
Однажды она открыла глаза и увидела склонившуюся над ней Алев.
— Как твои дети? — прошептала Шарлотта.
— Мои сыновья — замечательно, улыбаясь, ответила Алев. — Скажи, Шарлотта, как ты могла решиться на такое? Ты подвергла опасности свою жизнь, и, кроме того… ты украла флягу!
— Я хотела быть свободной, — блаженно улыбнулась Шарлотта и закрыла глаза.
На следующий день к ней зашел Халиф, необычайно суровый и сдержанный, сделал ей выговор за происшедшее и предупредил об ожидающем наказании, но о его содержании султан Шарлотту не просветил, и она находилась в тревожном неведении относительно своей дальнейшей участи.
— Я не могу изменить вековые обычаи даже ради такой женщины, как Шарлотта, — задумчиво сказал Халиф своему прибывшему другу.
Они сидели в одной из уютных комнат дворца, уединившись друг с другом и с бодрящими напитками.
— Если я прощу ее, это может вызвать всеобщее возмущение или даже открытые беспорядки. Кроме того… дурной пример заразителен!
Патрик улыбнулся необычной торжественности и серьезности речи друга, но тут же сам посерьезнел. Необходимо что-нибудь сделать — что-нибудь, что могло бы помочь Шарлотте избежать наказания, И тем не менее Халиф тоже прав — он не может простить Шарлотту без урона своему авторитету.
— Я не хотел бы, чтобы ей причинили вред.
— Согласись, я предупреждал тебя: Шарлотта должна принять наши обычаи. Она этого не сделала. Мало того, она подвергла опасности кучу жизней: свою, моих людей и изрядного количества прекраснейших лошадей из моих конюшен!
Патрик успокаивающе похлопал друга по плечу.
— Я прекрасно понимаю, какую глупость она сотворила, Халиф, но она ведь выросла в том уголке земного шара, где вода не ценится, ибо ее столько, сколько здесь песка. И, конечно, она не имела раньше возможности близко познакомиться с пустыней.
— Есть лишь один путь, посредством которого я могу переложить ответственность за ее дурацкие поступки на твои могучие плечи… Ты понимаешь, о чем я? — тихо проговорил султан после долгого молчания.
Патрик тяжело вздохнул и с истинно христианским смирением промолвил:
— Да, я должен жениться на этой маленькой дурочке. Да поможет мне Господь!
Глава 6
К моменту, когда Шарлотту призвали к Халифу, она уже столько раз в уме проигрывала эту сцену, что даже испытала некоторое облегчение. Обычные процедуры омовения и натирания она перенесла с несвойственной ей стойкостью.
Алев и Пакизаa помогли ей одеться в белоснежные одежды, — как решила Шарлотта, белый цвет символизировал ягненка, приготовленного к закланию. На этот раз ей не стали укладывать волосы в косы, а оставили их распушенными. Наконец Рашид подал знак, и Алев торжественно расцеловала ее в обе щеки. В отличие от других женщин, она была без паранджи.
Распрямив грудь и гордо подняв голову, Шарлотта последовала за Рашидом, своим трагическим достоинством напоминая Марию Шотландскую, когда та направлялась на эшафот.
С учащенным сердцебиением она следовала за евнухом по лабиринтам дворцового коридора. Подвергнется ли она публичному избиению? Или ее бросят в тюрьму, ужасную зловонную камеру с крысами? Или отвезут обратно в пустыню — что может быть страшнее смерти от жажды?
Халиф, как всегда, роскошно одетый, приветствовал ее коротким холодным кивком. Вопреки все усиливающимся страхам, она неожиданно почувствовала приступ гнева и чуть не высказала в лицо султану все, что думает по поводу него, его происхождения и его тирании. Однако предупреждающий взгляд Рашида удержал ее от этого.
Султан жестом показал евнуху на дверь, и Рашид не замедлил покинуть апартаменты. Шарлотта еле удержалась, чтобы не броситься за ним, умоляя о защите. Вместо этого, отважно взглянув в суровые, глубокие глаза Халифа, она сказала:
— Ладно, давайте побыстрее кончайте! Я уже устала ждать этого чертова суда!
Халиф улыбнулся, но Шарлотта решила не обманывать себя этим проявлением доброжелательности.
— Возможно, — сказал султан, что этот день запомнится как день Страшного суда не тебе, но кому-то другому, как ни печально все это…
Она окинула взглядом роскошные покои, но их уединение никем не нарушалось.
— Я не понимаю.
Султан сухо усмехнулся.
— Боюсь, моя дорогая, ты скрываешь от себя правду о себе и вообще — о многих вещах…
Он дернул золотой шнурок, торчащий из стены как пародия на звонок.
— Ради тебя самой и ради всех остальных, о которых ты задумываешься довольно редко, надо сказать, я бы посоветовал сомкнуть твои прекраснейшие уста и не следовать обычной манере говорить все, что придет в голову.
Шарлотта густо покраснела. Она знала, что он кого-то позвал, дернув за звонок, но кого? Слугу с орудиями пыток или палача, который отрубит ее молодую и прекрасную голову? Плотно прикрыв глаза, она попыталась восстановить самообладание, а когда она их открыла, то увидела Патрика, застывшего в проеме двери. Он был одет в обычный наряд брюки, высокие ботфорты и пиратскую рубашку, а его темные длинные волосы были перехвачены на затылке черной шелковой лентой. Он улыбнулся ей, и у Шарлотты подогнулись колени от неожиданного счастья. Он подошел к ней, обнял и благодушно поцеловал в лоб.
— Я слышал, ты плохо себя вела. Шарлотта. Как ни странно, что меня не удивляет.
У нее перехватило дыхание. Удивительным образом любовь и ненависть сплелись в единый клубок чувств к этому человеку. Патрик отошел oт нее. Она едва удержалась от того, чтоб не сползти на пол от испытанного шока. Он усмехнулся и, кивнув султану, обернулся к Шарлотте.
— У тебя есть выбор, моя богиня. Ты можешь либо выйти за меня замуж, либо подвергнуться избиению.
Шарлотта слушала его и не могла поверить в происходящее, — она была бы счастлива стать спутницей жизни Патрика, но его равнодушно-легкомысленная манера была совсем не тем, что ей хотелось.
— Это сложный выбор, — заметила она. Избиение, каким бы жестоким оно ни было, продлится всего несколько минут, тогда как свадьба может стать лишь началом моих несчастий.
Патрик пристально взглянул на нее:
— Придержи свой язычок, моя дорогая, — ядовито заметил он, — а то ты можешь совместить приятное с полезным — свадьбу и наказание.
Шарлотта проглотила возражения и враждебно посмотрела на Халифа, Потом нерешительно приблизилась к Патрику.
— Зачем ты вообще тогда собираешься на мне жениться, если так ко мне относишься? — прошипела она.
