и он нанёс ещё один мощный удар. Но Сплинтера было не запугать. Он спокойно посмотрел на Шреддера, и по его морде потекла кровь.
С приглушённым возгласом бессильной ярости повелитель ниндзя в доспехах развернулся на каблуках и вышел из комнаты. В дверях он столкнулся с Тацу. Он резко остановился и уставился на своего лейтенанта – Шреддер потерял лицо, но вина за провал лежала на Тацу.
Это был один из самых суровых выговоров, которые когда-либо делал начальник, и всё это без единого слова. Под пристальным взглядом своего господина, скрытого за визором, Тацу был вынужден проглотить свою гордость и опустить глаза.
Шреддер ещё мгновение смотрел на него, излучая недовольство, а затем вышел из комнаты.
Тацу снова поднял глаза. В них читалось не раскаяние, а возмущение и ярость. Почему его должны были обвинить в провале операции? Он всегда преданно и с непревзойдённым мастерством служил своему господину! Нет, это из-за неумелости воинов «Фут» Черепашки сбежали. С тех пор как они переехали в Америку и начали вербовать гайдзинов, их стандарты сильно пошатнулись...
Тацу в гневе бросился в противоположную от своего господина сторону, по пути с грохотом отодвигая ящики с дороги. Он был унижен и твёрдо решил найти того, кто за это поплатится.
В импровизированной раздевалке в углу склада многие воины «Фут», раненые в бою с Черепашками-ниндзя, в изнеможении лежали на скамьях. Тацу ворвался туда в ярости, швыряя предметы в двери раздевалок. Он начал ругать полураздетых ниндзя, обвиняя их в провале миссии.
Он набросился на молодого человека, который замешкался и не успел убраться с его пути. Прижав к разбитой губе руку, юноша попытался улизнуть, но Тацу, ещё больше разозлившись из-за его трусости, бил его снова и снова.
– Где твой дух? – рычал он. – Ты ниндзя или послушная овечка?
Юноша не сопротивлялся, и с каждым словом Тацу продолжал безжалостно его избивать. Гнев захлестнул его, словно красная волна. Он был неуправляем.
Но внезапно из толпы, в ужасе наблюдавшей за жестокой расправой Тацу, выбежал ещё один юноша. Это был Шенчо, которого приняли в клан всего накануне вечером. Он схватил Тацу сзади и стал умолять его перестать избивать друга.
Истерзанный юноша съёжился у ног Тацу. Он в ужасе смотрел на Шенчо, который схватил старшего ниндзя за руки.
– Шенчо! – воскликнул он. – Нет...
Инстинкт взял верх, и ярость Тацу на мгновение сменилась холодной механической точностью профессионального убийцы. Удар локтём в рёбра заставил Шенчо разжать руки. Не глядя, Тацу тут же нанёс удар с разворота, попав несчастному юноше прямо в висок.
Удар был сокрушительно сильным, но сам по себе не смертельным. Однако, когда Шенчо отлетел в сторону, его голова с глухим стуком ударилась об пол. Его тело резко обмякло, и он забился в предсмертной агонии.
Друг, за которого он вступился, подбежал к нему и тщётно пытался нащупать пульс.
– Шенчо... – произнёс он убитым голосом.
К этому моменту вокруг них собралась группа новобранцев. Они в потрясённом молчании наблюдали за происходящим. Им говорили, что «Фут» защищает всех своих членов, что это скорее семья, чем просто организация. И вот они стали свидетелями того, как главный инструктор убил полноправного "брата" просто потому, что тот его разозлил. Он прихлопнул Шенчо, словно муху.
Приступ злобы прошёл, и у Тацу появилась возможность обдумать свой поступок. Он понял, что совершил ошибку. И то, что он потерял контроль над собой, лишь ещё больше опозорит его в глазах господина.
Он презрительно фыркнул. Теперь уже ничего нельзя было исправить. Он развернулся и ушёл.
Дэнни Пеннингтон узнал о смерти Шенчо позже. В тот момент, когда это произошло, он с опаской исследовал, казалось бы, безлюдный угол склада. Оттуда доносились сердитые голоса, а позже он увидел, как Тацу и Шреддер вышли из-за решётки.
Тацу ушёл в такой ярости, что забыл запереть решётку. В Дэнни боролись любопытство и страх. Наконец он выскользнул из-за ящика и сделал несколько неуверенных шагов за решётку. Ему хотелось узнать, что же такого важного было спрятано здесь за решёткой, и он осмелел, подумав, что и Тацу, и Шреддер ушли по другим делам.
Он оказался в маленькой сырой комнате. Дэнни застыл в изумлении, увидев на противоположной стене взъерошенную четырёхфутовую крысу, прикованную цепями.
Сплинтер спокойно посмотрел на него и заговорил:
– Как может столь юное лицо нести на себе столько бремени?
У Дэнни отвисла челюсть.
– Ты умеешь говорить! – с трудом выдавил он.
– Да, – ответил Сплинтер. – А ещё я умею слушать.
Мысли Дэнни уже путались. Он пытался помочь своей новой семье, «Фут», пытался доказать свою преданность Шреддеру – рассказав им, где найти Черепашек-ниндзя. Но чего он добился? Десятки воинов «Фут» вернулись домой избитые и израненные, Черепашки сбежали, а дом бедняжки Эйприл сгорел дотла. Дэнни винил себя. Эйприл всегда была очень добра к нему, но он лишь обокрал её, а потом предал. Но как он мог рассказать всё это говорящей крысе?
– Некоторые говорят, что путь к избавлению от внутреннего смятения начинается с дружеского участия, – настаивал Сплинтер. – Я готов выслушать тебя, если тебе это необходимо.
Дэнни в замешательстве покачал головой.
– Нет, я так не думаю...
– Как тебя зовут?
– Дэнни.
– И тебе не к кому пойти, Дэнни? Нет родителей? Нет опекуна? – спросил Сплинтер. Несмотря на измождённый вид, его тон был, как всегда, успокаивающим.
Дэнни расхохотался.
– Моему отцу на меня плевать, – обиженно сказал он.
Сплинтер медленно покачал головой.
– Сомневаюсь, что это правда.
– Почему? – спросил Дэнни, скрестив руки на груди.
Взгляд Сплинтера стал задумчивым.
– Все отцы заботятся о своих сыновьях... – рассеянно ответил он.
Дэнни это разозлило. Откуда гигантской крысе знать что-то о его жизни? Но потом ему пришло в голову: если он действительно так считает, то почему его так задели слова Сплинтера? Может быть, на самом деле он злится на себя?
Услышав шаги, Дэнни отступил к решётке. Он бросил последний взгляд на Сплинтера и исчез.
18
Фургон «Фольксваген» добрался до места назначения сразу после восхода солнца. К этому времени из-под капота уже валил пар, и Эйприл с радостью сбросила скорость, когда они преодолели последний километр.
Они приехали на ветхую ферму в северной части штата Нью-Йорк.
