радужки и зрачка, смотрели прямо перед собой, длинные волосы опускались по груди и ногам вниз и исчезали где-то в корнях. А за головой мальчика висел белый круг.
— Так, — голос Ирреса звучал показательно равнодушно, и от статуи он отвернулся слишком быстро, — мы в молельном зале. Алтарная часть где-то за ним. Пойду посмотрю, как там всё заросло.
И шагнул куда-то за статую.
Вниз начали спускать другие члены отряда. Хайнес тихо раздавал приказы, откуда и как начать исследование храма.
А Лирка не могла оторвать глаз от нежной улыбки статуи. Губы не были разжаты, острые зубы спрятаны, но после знакомства с безумным богом его изображение казалось устрашающе невинным. Будто бы сейчас каменное лицо оживёт, губы раздвинутся, а глаза коварно прищурятся.
Время, а скорее древние заклинания, пощадило статую, каменный бог сохранился очень хорошо, и даже корни увили его не очень сильно. Но лицо, плечи, грудь и колени бога покрывали глубокие царапины, словно кто-то когтями пытался разодрать камень. Лирка посмотрела на хвост Ирреса и решила ничего не спрашивать.
И вновь взглянула на статую бога-мальчика, который когда-то был главным богом Великого Хоётора.
Глава 6
Власть разума
Лирке вглубь храма строго-настрого запретили проходить.
— Пока не осмотримся, чтобы шагу отсюда не делала, — Риш смотрел сурово. Было видно, что в этот раз хайнес точно не простит своеволия.
Но её и не тянуло перечить. Лицо мужчины до сих пор было белее снега и цветом походило на холодный и драгоценный нефрит. Именно сейчас Лирке не хотелось сомневаться в его чувствах, и она немного испуганно пыталась вообразить, что именно он ощутил, когда подумал, что она умерла. Было ли это похоже на её собственное горе, когда умер отец? Сравнимо ли с переживаниями за Ханёна? Сейчас Лирка видела перед собой лицо молодого хайнеса из прошлого, которого изнутри пожирала боль. Она помнила этот взгляд, именно так он смотрел на двери покоев, за которыми когда-то лежал тяжело раненный господин Иерхарид.
И её так же, как и тогда, тянуло утешить его. Тогда она сама мучилась, но горе молодого хайнеса в сравнении с её бедой, казалось более значительным.
Сейчас же… Сейчас же она чувствовала больше покоя, чем тогда. Её тревожила судьба Исешки, она ужасно тосковала по Ханёну, но переживания хайнеса отчего-то ощущались более сильными. И ужасно хотелось его пожалеть.
Он стоял спиной к ней и о чём-то говорил с сидящим на корнях Вирьяром. Их разделял какой-то шаг, и Лирка, протянув руку, медленно провела ладонью по напряжённой спине, обтянутой чёрной тканью. Мужчина вздрогнул и удивлённо посмотрел на неё через плечо. Лирка немного смутилась, но руку не убрала.
— Слева под лопаткой меж рёбрами зверски болит, аж подёргивает, — губы Риша дрогнули в улыбке. — Зажалось что-то. Разомнёшь?
Ну как не размять, если он даже на ощупь болезненно каменный?
И Лирка положила уже обе ладони на крепкую спину.
И в памяти почему-то сразу вспыхнуло давнее воспоминание, когда её руки скользили по голой спине мужчины, а он сам жадно прижимался губами к её шее и…
Лирка сглотнула и сосредоточилась на настоящем. Она слышала как-то от Ёриха, что после столкновения лицом к лицу со смертью очень тянет к жизни. Особенно к её продолжению. Лирку никогда не тянуло. Ну, до этого времени. А вот сейчас в крови заплясал огонь, и ей очень захотелось подышать снежным запахом мужчины, обнять его покрепче, и было бы неплохо, стисни он её в ответ. Останавливал только наигранно равнодушный взгляд Вирьяра.
Поэтому она просто встала поближе и склонила голову, делая вид, что рассматривает что-то в корнях, а сама наслаждалась ощущением почти прикосновения лба к широкой спине. Так странно… От хайнеса тянуло запахом снега, но в то же время от его тела шло ощутимое тепло.
— Эй, хвыба! — раздался откуда-то из-за статуи голос Ирреса, и Лирку слегка потянуло туда же, но подселенец, видимо, остановился, а потом и вовсе шагнул назад. — Иди глянь.
— Стой здесь, — приказал Риш Лирке. — Глаз с неё не спускай, — уже Вирьяру.
И пошёл на зов, оставив женщину раздосадованно сжимать в кулаки едва согретые его теплом ладони.
— Чего-нибудь нашли? — наверху в проломе торчала голова Лешиего.
Он остался с братом, которого поднимать и опускать было бы слишком неудобно, и с парочкой охранников, следивших, чтобы никакая нечисть не пролезла внутрь. Хотя Лирка подозревала, что нечисти и тут могло хватать. Потому и посматривала хайнесу вслед неодобрительно.
— Да только начали, — недовольно отозвался Вирьяр. — Чего мы найдём за полчаса? Тут всё корнями поросло. Если что и есть, докапы… поди ещё дорубись! Ты бы… Госпожа, вы бы не подходили так близко.
Лирка проигнорировала предупреждение и сделала ещё шаг к статуе. Расцарапанное лицо бога манило взгляд. В душе жила странная уверенность, что здесь постарался один черноликий дух. Ей бы никогда не хотелось узнавать, каково это, когда твой самый лучший друг убивает тех, кто дорог тебе.
— Сейчас меня нечасто можно увидеть в таком облике. Чаще всего я принимаю вид кого-то более незаметного.
Вирьяр вздрогнул. Привыкшая к голосам Лирка лишь нахмурилась. Ей никак не удавалось примириться с тем, что мальчик со дна реки и этот ровный и спокойный голос когда-то были единым целым.
— Я хотел сказать другого я, — поправился голос. — Разум невидим. Да и слышат его тоже редко.
В последних словах сквозила горьковатая ирония.
Лирка обеспокоенно посмотрела в сторону статуи, опасаясь, что Иррес разозлится и оборвёт начавшийся разговор, а ей бы хотелось задать разуму бога несколько вопросов.
— Он не слышит, — голос будто бы понял её тревогу.
— А я слышу, — Вирьяр напряжённо осматривался.
— Потерпи, — попросила Лирка и обратилась уже к самому разуму бога. — Чем мне может грозить кровь семьи Иш-хадри-сс? Подозреваю, Иррес мог поберечь меня и не рассказать всё…
— Я не знаю, — в голосе звучала искренность. — Думаю, Хоётор очень поменялся с тех пор, когда я мог смотреть на него глазами и слышать ушами. Сейчас я вижу и слышу только то, что происходит на этой земле — территории брошенного города. Он часто приходит сюда, много говорит, но им владеет безумие, его словам нельзя верить.
— А из того, что было раньше? — допытывалась Лирка.
— У семьи Иш-хадри-сс не осталось потомков. Это была славная семья, — казалось, в воздухе разнеслась горечь. — Я хотел передать атрибуты правителей другой семье. Хоётор не должен был остаться без правителя, но Ирресашау… Он тебе рассказывал?
Слушая спокойную и деликатную речь разума бога, Лирка никак не могла
