Лиам знал, что этот плен затевался не ради такого эффектного побега.
— Отец! — крикнул принц, но застывшее время не хотело вновь обретать привычную для всего мира скорость. Седогрив двигался медленно, будто во сне. Он смотрел на летящую к нему валь'киру и Сильвану, неуклюже пятясь к Собору.
Лиам побежал, но ступени Собора казались нестерпимо высокими, длинными, их было сотни.
— Отец, берегись!
Отец был в облике человека. Рядом с этой женщиной, ему следовало оставаться воргеном.
Лиам все еще бежал. Люди кричали, их крик превратился в один долгий протяжный вой. Возможно, им вторили воргены, бессильные против летающей смерти.
У Сильваны была всего одна стрела. Но она была прекрасной лучницей. Сильвана выстрелила. Лиам, наконец, достиг вершины лестницы, он бесцеремонно оттолкнул короля. Седогрив, не устояв, упал на спину. Лиам все еще не знал, куда угодила стрела Сильваны.
Валь'киры взмыли вверх к шпилю Собора, унося с собой свою госпожу.
Лиам услышал, что отец полным боли голосом кричит его имя. Неужели стрела попала в цель и Лиам опоздал? Не было нужды искать короля, он был рядом и почему-то его руки и голос дрожали.
— Лиам, Лиам, Лиам! — повторял Седогрив.
Он увидел белые шпили Собора, взмывающие в голубое небо, и понял, что лежит на его ступенях.
Стрела Сильваны угодила прямо ему в сердце. Среди гула голосов на площади Лиам различил даже крик Лорны. Это было последнее, что он услышал.
Глава 5
Стихия воды
Лежа с закрытыми глазами Тарион услышал, как Хейдив-Ли о чем-то тихо переговаривался с женой. Значит, наступило утро. И долгие часы без сна под аккомпанемент пульсирующей в его сознании просьбы о помощи закончились. Больше не нужно притворяться спящим. От этого притворства у него все тело затекло.
Тарион ждал, когда мягкая лапа пандарена коснется его плеча, но Хейдив сначала принялся будить старшего сына:
— Вставай, лежебока. Пора.
Старший сын Хайди всегда находился под присмотром родителей. Как и Тарион теперь. После Бронзовой горы и его столкновения с венке его ни на мгновение не оставляли одного. Травники обходились без его помощи, отправляясь в леса Пандарии. Молодой дракон оставался в лагере.
Сегодня впервые с тех пор, как Тарион пришел в себя после отравления ядом венке, он покинет селение и отправится в лес, обещала ему мама вчера вечером. За все это время Тарион ни разу не летал. Полет мог бы улучшить испорченное настроение, с которым Тарион ложился и просыпался на протяжении всех этих дней. Может быть, сегодня он уговорит Хейдива нарушить запрет на полеты.
— Вставай, Тарион, — коснулся его плеча пандарен. — Собирайся. Позавтракаем на ходу.
Тарион откинул плетеную циновку, пригладил пальцами волосы. Появилась жена Хейдива Шайя-Ли и протянула ему наполненную до краев ароматным чаем деревянную чашу.
— Дай детям спокойно выпить чаю, Хейдив, — сказала она, — никуда река не денется. Пей, Тарион. Осторожней, Хайди! Обожжешься, куда так спешить? Налить тебе еще?
Хейдив немного поворчал, но и сам быстро проглотил несколько горстей мелких красных ягод, выпил чаю, а от волшебных круассан отказался.
— Да простит меня леди Джайна, но я никак не могу привыкнуть к их пресному вкусу, — сказал пандарен. — Хайди, ты берешь круассаны с собой?
— Да, папа. Мне они нравятся, — ответил Хайди, пряча булочки в котомку через плечо.
Тарион разделял чувства Хейдива и многих других пандаренов. Волшебные круассаны способны были в одно мгновение наделить съевшего их насыщением, но оказалось очень сложно привыкнуть к тому, что они не обладали ни вкусом, ни запахом, а оказавшись во рту, растворялись, будто их и не было. Пандарены извели на волшебные булочки все запасы меда, с которыми бежали из селения. С медом черно-белые медведи могли съесть все, что угодно.
— Будь у нас больше меда, мы могли бы питаться камнями, — часто говорил пивовар Чейн-Лу.
Но мед кончался, его запасы не откуда было пополнять.
Как и серая полоса моря, дни, когда волшебные круассаны могли стать для обитателей Пандарии единственной пищей, уже маячили на горизонте. Тарион не поверил своим глазам, когда впервые пришел в себя после отравления. Их лагерь теперь располагался неподалеку от второго изгиба единственной на острове реки. Среди сосен и редеющего подлеска уже виднелась прибрежная линия океана. Пустота, в отличие от Тариона, время зря не теряла.
— Хайди, — проворчал Хейдив-Ли, — прекрати доливать себе чай. Пора выходить. Скоро рассвет. Мог быть.
Хайди с Тарионом по очереди взялись везти повозку с плетенными из древесной коры корзинами. Юному пандарену это далось непросто, но он отдал Тариону повозку только, когда они, как и договорились ранее, прошли половину пути. Тариону повозка не казалось тяжелой, он одной рукой тащил ее за собой, пока Хейдив-Ли не заметил, что если он не начнет объезжать кочки, от повозки, когда они доберутся до реки, ничего не останется. Возможно, дело не ограничится одной вылазкой к реке, сегодня им понадобится много воды, рассказывал Хейдив. Сегодня пандарены с Кейганом-Лу отправятся на берег выкапывать черные плоды венке, достаточно пролежавшие в земле. Настало время промыть их от яда.
Тарион похолодел. Вчера мама не сказала, зачем Хейдив отправляется в лес, как травник и лекарь он часто совершал подобные вылазки и Тарион не раз сопровождал его. Тарион точно не помнил, сколько дней опасные плоды должны были пролежать в земле. Ему не хотелось сейчас переспрашивать Хейдива об этом. Рассказывая им о венке, пандарен называл примерный срок, но и эта цифра тогда показалась Тариону внушительной.
Когда же это произошло? Сколько дней назад он обратился к стихии земли с просьбой воздвигнуть Бронзовую Гору посреди Пандарии? Тарион не смог бы ответить. Никто не рассказывал ему, как долго он пробыл в беспамятстве после того, как ядовитый сок венке попал в его раны. Когда он очнулся, о царапинах на его руках и ладонях напоминали лишь белые полосы. За это время Пустота нагнала пандаренов у второго поворота реки. Последнего поворота, откуда уже виднелась прибрежная линия белого песка и пугающее черно-белых медведей море. За это время Кейган-Лу и травники успели подготовить плоды венке, а его мама так и не нашла способного им помочь заклинания.
— Ты сегодня необычайно задумчив, — заметил шагающий рядом Хейдив-Ли. — Наверное, еще не проснулся?
Оплошность избавила Тариона от ответа — повозка наткнулась на корень и опрокинулась. Корзины повалились наземь. Тарион не знал, что отвечать пандарену, как не знал этого вчера вечером, когда Джайна спросила его, все ли с ним в порядке?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
