— Не лучше ли, — отозвался Арман де Роже, — сказать этим людям, за кого они собираются сражаться?
— Нет, — решительно заявил старший офицер. — Это мы успеем сделать и после боя. А если кроаты нас перережут, то никто не должен знать, кто именно здесь погиб.
Между тем Лейхтвейс вошел в другую комнату и закрыл за собою дверь.
— Нас ожидает серьезная борьба, — произнес он. — Надеяться на милость кроатов не приходится, так как ими командует Батьяни. Но помимо этого мы обязаны биться до последней капли крови за тех, кого мы приняли у себя.
— Кто бы они могли быть? — недоумевал Зигрист. — По-видимому, они занимают высокое положение в рядах прусской армии.
— Очень высокое, — ответил Лейхтвейс с улыбкой. — Один из них назвал себя: это Арман де Роже, судя по форме, майор. Другой не назвал своего имени, но я и без того узнал его.
— Неужели ты знаешь его? — спросила Лора. — Почему ты сразу не сказал об этом?
— Да, я знаю его! — воскликнул Лейхтвейс, и глаза его заблестели. — Знайте же и вы, друзья мои, что за человек сидит у печи, углубившись в свои думы, пока враги пытаются захватить его. Это — Фридрих, король Прусский!
Разбойники чуть не вскрикнули от изумления. Но Лейхтвейс сделал им знак молчать и сказал:
— Король не назвал себя, а потому мы сделаем вид, будто не узнали его. Однако, друзья мои, пора! Слышите крики кроатов, которые ломятся в дверь? Скорей, товарищи! Покажем врагам великого короля, что на его защиту встал Лейхтвейс со своими друзьями!
Лейхтвейс с присущим ему в минуту опасности спокойствием отдал необходимые приказания и расставил своих товарищей по местам.
Дом был одноэтажным с мезонином. Лейхтвейс послал в мезонин Зигриста, Рорбека и Отто, приказав им открыть огонь из верхнего окна. Туда же отправилась и Елизавета, чтобы заряжать ружья. Сам Лейхтвейс, Лора и Бруно остались в нижнем этаже и заняли место у окон. У одного окна стояли Бруно и Арман де Роже, у другого — Лейхтвейс с Лорой. Сидевший у печи незнакомец в сером плаще одобрительно кивал головой, глядя на распоряжения Лейхтвейса. Сам он обнажил шпагу и положил ее рядом с собой на скамье, по-видимому, готовясь защищаться до последнего в случае необходимости.
Кроаты соскочили с лошадей. Двое из них остались позади, чтобы присматривать за лошадьми, а остальные двадцать восемь человек под командой графа Батьяни готовились к нападению на дом. Батьяни шел во главе всех, подбадривая кроатов криками, а нерешительных угрозами. Кроаты пытались разгромить ворота своими саблями, а так как ворота были отнюдь не крепки, то усилия нападающих вскоре должны были увенчаться успехом.
Но вдруг из мезонина прогремели три выстрела. Три кроата свалились. Вместе с тем выстрелили Лейхтвейс, Лора, Бруно и Арман де Роже. Почти все пули попали в цель. Лейхтвейс целился в голову Батьяни, но венгр в момент выстрела отскочил в сторону и остался невредим.
Тем не менее страшный урон, нанесенный кроатам в первые же минуты, заставил Батьяни дать приказ об отступлении. Кроаты, отходя назад, выстрелили из своих ружей в дом и медленно направились по шоссе к полю. Там они собрались вместе. Видно было, что Батьяни советуется с ними.
— Кажется, что негодяи затевают какую-то новую пакость, — сказал Лейхтвейс, обращаясь к Арману де Роже, выглянув наружу через наскоро просверленные отверстия в ставнях. — Посмотрите, они уходят в лес. Неужели они окончательно отступают?
— Кроаты отступают! — крикнул сверху Зигрист. — Должно быть, с них довольно полученного урока. Ура, друзья мои! Победа за нами!
Но Лейхтвейс не верил в успех: он достаточно хорошо знал коварство кроатов и не допускал мысли, что неприятель отступил, тем более, что Батьяни видел его и Лору. И действительно, Лейхтвейс оказался прав, не разрешив никому выходить из дома. Вскоре кроаты снова выехали из леса, причем каждый из них держал в руках по пучку горящего хвороста. Страшно было смотреть на этих дьяволов в красных мундирах, быстро мчавшихся на своих маленьких лошадках по полю, размахивая пылающими факелами.
— Мерзавец Батьяни собирается поджечь дом! — крикнул Лейхтвейс. — Я знал, что он не успокоится раньше, чем не погубит нас под развалинами его. Но клянусь, это ему не так-то легко удастся сделать! Прежде чем мы погибнем в горящем доме, он сам будет убит.
Вдруг поднялся страшный, дикий рев. Кроаты окружили дом со всех сторон, но держались на довольно почтительном расстоянии и постоянно скакали во все стороны, так что в них было трудно стрелять. Как только раздавались выстрелы и пули пролетали мимо, кроаты подъезжали как можно ближе к дому и очень ловко бросали горящий хворост на крышу его. Крыша эта, как почти у всех деревенских построек того времени, была соломенная, так что она неминуемо должна была загореться. И действительно, спустя насколько минут крыша ярко запылала и облако черного дыма заволокло все здание. А кроаты сновали взад и вперед, как злые духи. Батьяни метался из стороны в сторону, подзадоривая их ускорить гибель осажденных.
Незнакомец в сером плаще, все время сидевший на скамье и, по-видимому, занятый своими думами, несмотря на серьезную опасность, вдруг встал и вышел на середину комнаты. Казалось, он вырос на целую голову; он гордо выпрямился, и на лице его появилось выражение железной энергии и непреклонной воли. Он откинул плащ. На синем мундире с красными обшлагами была видна усыпанная бриллиантами звезда.
Лейхтвейс не мог больше совладать с собою: он преклонил колено перед королем, и все разбойники последовали его примеру. Затем он поднял правую руку и твердым голосом воскликнул, не смущаясь раздававшимися снаружи криками и треском горевшей крыши.
— Да здравствует великий король Фридрих Прусский, герой и победитель! Мы клянемся, что готовы умереть за него!
— Победа или смерть! Да здравствует король Фридрих! — восторженно крикнули все разбойники, в том числе Лора с Елизаветой.
Король пытливо посмотрел на окружающих его разбойников и произнес:
— Странная случайность свела нас здесь, друзья мои. Быть может, нам будет суждено умереть вместе. Но лучше умереть героями, чем жить трусами. Я не спрашиваю у вас, кто вы — довольно того, что вы хорошие люди, а это вы уже успели доказать. Попытаемся же так или иначе избегнуть гибели. Вставайте!
Лейхтвейс и друзья его встали на ноги. В благоговении они стояли перед королем, ожидая его приказания.
— Имеется ли в доме вода? — спросил король.
— Во дворе есть колодец, — ответил Лейхтвейс, — но нет никакой возможности поднять на крышу достаточно воды, чтобы потушить пожар.
