дня, они с чистой совестью решили свои проблемы. Ан нет… Я сейчас создам им новые.
– Да уж, – согласился Дэнни. Он прекрасно знал, кто эти люди. – Тогда хороших тебе выходных, Джейсон.
– Спасибо, – безучастно отозвался тот. – Давай проваливай поскорее, а то я заставлю тебя ковырять еще один отчет.
– Есть, сэр! – Дэнни в шутку отдал честь, подхватил сумку и быстрым шагом направился к выходу.
***
Дома Дэнни наскоро перекусил и стал собираться. Предстояло окунуться в совершенно другой мир. Это в офис можно было одеваться достаточно просто, соблюдая определенный дресс-код, но там, где Дэнни должен был провести этот вечер, все обстояло иначе, и сейчас, распахнув дверцы встроенного шкафа, он придирчиво выбирал одежду. Это заняло немного больше времени, чем он планировал. Гардероб был не то чтобы очень обширный, но тщательно подобранный, как бывает у людей со вкусом. В конце концов выбор пал на пиджак от «Стефано Ричи», темные джинсы «Ральф Лорен», остроносые туфли «Кельвин Кляйн», рубашка от «Армани» и в довершение всего из специального ящичка комода после недолгих колебаний Дэнни извлек «Ролекс Ойстер»: эти, пусть и не самые дорогие, часы он ценил за дизайн и надежность. Посмотрев на себя в зеркало, молодой человек остался доволен. Затем спустился в подземную парковку здания, сел в темно-синий внедорожник «Кадиллак» и выехал на улицу.
Здесь заканчивался Дэнни-аналитик и начинался Дэниел Стюарт, успешный и востребованный фотохудожник. Около года назад неожиданно для него самого он победил в нескольких довольно престижных конкурсах, и его абстрактные работы стали приобретать буквально нарасхват. Тысячи любителей визуального искусства со всего мира покупали постеры и принты с его интернет-сайта. А после того как молодому человеку предложили сделать персональную выставку в Нью-Йорке, его акции резко пошли вверх. Несколько фотографий даже отправились на киностудию и в модные журналы. Из простого аналитика со скромной зарплатой он превратился в миллионера. Дэниел легко мог позволить себе уйти с работы и зажить абсолютно другой жизнью, но не хотел коренным образом все менять. Именитого фотографа вполне устраивало его настоящее, он просто принимал свалившийся словно снег на голову успех и не делал из этого чего-то особенного. Да, у него появились дорогие и модные вещи, пентхаус в престижном районе, но по утрам в офис приходил все тот же Дэнни, который честно выполнял свои обязанности, и никто не подозревал о его второй жизни. Единственный человек, который знал о существовании Дэниела-фотохудожника, это, собственно, владелец и директор компании Томас Бракенрид, который был большим любителем и знатоком искусства. Они случайно пересеклись на одной из выставок, узнали друг друга и долго разговаривали на разные темы. Бракенрид пообещал не выдавать Дэниела в офисе, хотя про себя посчитал это чудачеством молодого человека.
Машина мягко подкатила к входу и остановилась. Стюарт вышел, передал ключи служащему и вбежал по ступенькам в распахнувшиеся перед ним двери. Он только успел взять бокал с шампанским у подошедшего официанта, как раздался громкий голос:
– Дэниел!
Стюарт развернулся. Навстречу спешил полный мужчина с красным лицом, одетый в строгий костюм.
– Где ты пропадаешь? Тебя уже все заждались!
– Прости, Сирил. Попал в пробку на Четвертой улице. Я многое пропустил?
Мужчина покачал головой.
– Это твоя выставка, и ты здесь главный. Так что все крутится вокруг тебя. Музыканты играют, гости обсуждают все и всех подряд, но без тебя уже становится скучно.
– Иногда полезно задержаться, – улыбнулся Дэниел, – чтобы создать атмосферу загадочности и подогреть интерес.
– Интереса, слава Богу, и так хватает, – буркнул Сирил, пропуская его вперед.
Сирил был кем-то вроде агента Дэниела: он общался с руководством галерей, договаривался о выставках, иногда приводил крупных заказчиков. Как и Бракенрид, Сирил знал о двойной жизни своего подопечного, но, в отличие от первого, сильно не одобрял такую двойственность. По его мнению, фотограф мог получать куда больше, оставив работу аналитика.
Дэниел вошел в зал, дружески кивнул играющим джазистам и утонул в водовороте улыбок, вопросов, восхищенных взглядов, комплиментов и коммерческих предложений. Сегодня в «Бронзе», в одном из небольших залов, проходила его выставка. Здесь были знатоки и любители, художники и фотографы, журналисты – словом, те, кто интересовался такого рода мероприятиями. Был здесь и Томас Бракенрид.
– Я, пожалуй, закажу пару больших принтов на металле, – сказал он Дэниелу после обмена приветствиями.
– Конечно, Том, – отозвался Стюарт. – Только прошу тебя, не вешай их в офисе.
– Думаешь, они не понравятся моему аналитику? – пошутил Бракенрид. – Не беспокойся, Дэнни, ты же меня знаешь.
Дэниел с благодарностью кивнул и тут же был атакован группой студентов-фотографов. Вечер шел своим чередом.
Через несколько часов порядком выдохшийся, но в хорошем настроении от того, как прошла выставка, Стюарт устало взобрался на высокий табурет перед барной стойкой. После шумного и продолжительного общения, ответов на бесконечные вопросы хотелось побыть одному.
– Двойной бурбон, – попросил он, – и безо льда, пожалуйста.
Бармен понимающе кивнул, поставил перед ним стакан и плеснул в него из бутылки. Бар был внушительных размеров, но только один, и сюда стекались посетители из всех залов. Стойка в форме полукруга позволяла особым способом разделять клиентов: в центре, под светом неоновых ламп, кучковалась молодежь, вывалившись с танцзала; по бокам, где царил полумрак, облюбовали себе место более респектабельные посетители. Эти стороны редко пересекались. Негласное правило оберегало одних от других.
Погрузившись в свои мысли, Дэниел не сразу услышал голоса за спиной. Он не стал оборачиваться, а лишь прислушался. Разговаривали девушки, и, судя по голосам, они уже успели набраться.
– Этот парень, которого привел Тревор, – возмущенно говорила одна, и ее голос показался Стюарту смутно знакомым, – никакой он не миллионер, а лишь прикидывается богатым. Обычная уловка, чтобы залезть приличной девушке под юбку.
– Да, дорогая, – снисходительно отвечала ее подруга, – я таких вижу насквозь. И как ты не раскусила его сразу? – она деланно вздохнула. – Здесь слишком много сброда.
– Я в понедельник прибью этого Тревора, – продолжала негодовать первая, – за кого он меня принимает?
– Конечно, – иронично вставила слово третья, – и мы лишимся пропуска сюда. Лучше потусуйся в баре, и желательно на этой стороне. Может, и подцепишь какого-нибудь папика побогаче.
Она пьяно хихикнула.
– Да, посмотри на прикид вон того, за стойкой. Похоже, это неплохой кандидат.
– В самом деле, – задумчиво протянула вторая. – Если ты не против, я попробую.
– Ну нет, – решительно отрезала обладательница знакомого Дэниелу голоса. – После того, которого подсунул мне Тревор, я имею полное право.
– Ну удачи тебе, – прощебетали подружки и, по-видимому, удалились.
Ситуация немного позабавила Дэниела. Он уже собирался выкинуть ее из головы и допить свой бурбон, но вдруг кто-то слегка коснулся:
– Вы не хотите меня угостить? – снова услышал он знакомый голос.
