уже первые ратники в кольчатых и дощатых бронях поспешили на заборол[114] стены.
Вместе с другими бежал вверх, взбираясь по лестнице на крышу туры, и Ивор. Довольно легко перепрыгнул он на заборол, схлестнулся на мечах с каким-то рослым дручанином, отбил его удар, сам ударил с размаху, со всей силы, по вражьему шелому. Противник шатнулся в сторону, упал, Ивор рванулся дальше, со стены сбежал внутрь города, очутился затем посреди широкой площади, обрамлённой невысокими одноярусными строениями, напоминающими амбары и бретьяницы[115]. Сразу несколько наскочили на него, обступили. Не сразу понял отрок, что оказался в этом месте один и что бой продолжается ещё наверху, на стене.
Некий ражий детина, видно, старший, крикнул своим:
– Убейте сего!
«Ну вот и всё, отроче! Не выбраться, не отбиться мне от них!» – подумал Ивор, в отчаянии отражая градом сыпавшиеся на него удары мечей.
Щит, расколовшись надвое, полетел наземь.
– Постойте! – раздался вдруг откуда-то справа, со стороны одного из окружающих площадь строений, звонкий тонкий голос.
Ратник в серебрящейся дощатой броне, невысокий и щуплый на вид, бежал к месту схватки. Лёгкая сабелька посверкивала в деснице, на левой руке висел небольшой круглый щит, обтянутый кожей.
– Войт, не губи сего! – крикнул ратник старшему, и тот тотчас, крикнув:
– Довольно! Хватайте его! – остановил уже занесённые над головой Ивора мечи.
– Брось свой меч и сдавайся! Всё едино, али полон, али погибель! – зло ухмыльнувшись, добавил Войт, обращаясь к Ивору.
Молодой отрок, понимая бесполезность сопротивления, молча отдал ему в руки своё оружие.
Спаситель Ивора стянул с головы шелом с волчьей прилбицей. Рассыпались по плечам золотистые волосы. К изумлению своему, узнал Ивор в воине Людомиру.
– Отведите его в темницу. Пущай посидит под замком покудова! После сечи определим, как с сим ворогом быти! Может, выкуп заплатит! – объявил Войт, хмуря густые лохматые брови.
Двое стражей повели Ивора к полукруглому приземистому строению, находящемуся немного в стороне от площади. Они приказали пленнику снять кольчугу и, когда остался он в одной нижней суконной рубахе, грубо толкнули через порог. Скрипнула тяжёлая дубовая дверь, лязгнул замок, и оказался Ивор во мраке в сыром утлом помещении без окон. В углу, в груде сена, прошуршала мышь. Ещё не осознавший до конца, что же произошло и как ему теперь быть, опустился отрок на холодный земляной пол.
Заскрипел вновь замок, дверь отворилась. Явилась внезапно Людомира, всё в тех же доспехах, без шелома.
– Как ты тут?! Спасла меня от погибели! Зарубили б енти! Вон их сколько было! – промолвил Ивор, выдавив из себя некое подобие улыбки.
Девица приложила палец к устам.
–Молчи!– прошептала она.– Не должна я тут быть! Ты меня спас тогда от полона, от поругания. Топерича и я… от смерти лютой тебя охранила! В расчёте мы отныне. Но ежели вдругорядь[116] попадёшься мне, то пощады более не жди. Дружинник Мономахов! – Лицо Людомиры исказила злость. – Как же я таких, как ты, ненавижу! Отца убили, мать убили, брата убили! Капища наши родовые сожгли, дома разграбили! Отомщу, отомщу непременно! Но на тебя зла не держу я, отрок. И благодарной быть умею. Ты сиди покуда тихо. Потом решу, что с тобой делать. Слышишь, сеча на стенах идёт. Боюсь, побьют наших! Ну, пора мне!
Людомира поспешно скрылась за дверью. Опять лязгнул замок, опять мрак окутал Ивора. Вслушивался пленник в звуки, доносящиеся со стороны стены, но вскоре всё стихло.
Лёжа на земляном полу, провёл Ивор ночь. Когда же через узкую щель в двери проник в камору солнечный луч, донёсся до ушей его звон железа и крики. Где-то поблизости просвистела стрела. Шум усиливался, внезапно запахло гарью.
Сильный удар чего-то тяжёлого, вернее всего, меча, обрушил замок на двери. Дверь настежь распахнулась. На пороге возник высокий худощавый ратник в кольчуге.
– Эй, кто тут! А ну, выходи на свет Божий! – послышался громкий, видно привычный к командованию, голос.
Жмурясь от яркого солнца, поспешил Ивор на волю.
Скользом оглянув место давешней схватки, обнаружил он того самого Войта. Лежал дручанин на спине, раскинув широко в стороны руки. На голове его зияла страшная рана от удара мечом. Здесь же, рядом с ним покоились вчерашние супротивники Ивора.
Отрока и его спасителя окружили пешие дружинники.
– Кто еси? – спросил отрока худощавый.
Отрок представился:
– Ивором мя звать. Из дружины переяславской. Вчера во время боя обступили сии, – указал он на поверженных врагов, – полонили.
– Вон оно как! – Худощавый огладил костистой дланью седую долгую бороду. – А я сотник северянский, Пётр Ильин. Что ж, велю отвести тя в лагерь ко своим. Верно, уж мёртвым тя тамо почитают!
Только сейчас Ивор заметил, что выручивший его из полона сотник весьма немолод: на вид, верно, было ему лет под шестьдесят. Но, по всему видать, ратник был добрый.
– Ты срубил? – полюбопытствовал сын Дмитра, указывая на труп Войта.
– Я, – коротко отмолвил Пётр Ильин. – Силён оказался, ворог! Долго мы с ним ратоборствовали!
–Се – князя меньского осьмянник![117] За старшего был тут, в Друцке, – пояснил один из северских ратников. – Сволочь изрядная! Пошлины за людей русских, в полон угодивших, брал с купцов! На том и наживался, гад!
– А тебе, парень, здорово повезло! – добавил другой северянин. – Вовремя ваши переяславцы стену полуночную подожгли. Ну, мы тогда и ворвались в ворота. А тебя могли и сгубить тати сии! Они когда отступают, всех пленных в мечи!
– Вот что, други! – Ивор стал оглядываться по сторонам. – Девка тут одна молодая с ими была. В брони такой серебристой, росту невеликого. Не видали вы её нигде?
–Да нет вроде. Девок не было. Токмо полонянки одни, коих сии вороги умертвить не успели. Быстро пото[118] как мы в город влетели. А чтоб в брони… – Северяне пожимали плечами.
В тот день Ивор вместе с Василием Бором, который был немало обрадован, что сын воеводы Дмитра жив и здоров, обшарили весь город, проверили всех полонянок, но Людомиры так и не сыскали. Зато в одном из складских помещений обнаружили они кольчугу и шелом Ивора. Находке сей молодой отрок был весьма рад. Как-никак, а стыдно и неприятно было ему возвращаться в воинский стан, лишившись доспехов.
– Ловкая девка сия Людомирка! Думаю, ушла от нас снова, – с усмешкой говорил Василий, когда они вдвоём коротали вечер у очага в походной веже.
– Как мыслишь, Василий, откуда она тут взялась? – спросил, разведя руками, Ивор. – Никак не думал тут её узреть.
– Да Бог весть. Полагаю, охранять пленных нанялась она вместе с сородичами своими. Ну,
