дальнее Посемье[111], на самую границу со степью. Через третьи ворота, Водяные, пролегала дорога от детинца к вымолам на берегу Десны. Ещё одни ворота, Острожские, находились у въезда из окольного города в детинец. Туда Ивор и направил двух своих коней – одного, на котором, собственно, сейчас и ехал, и второго, поводного, запасного. Скакуны достались ему добрые, шли бодро, быстро. В перемётной суме вёз молодой дружинник грамоту Мономаха.
За Острожскими воротами открылась его взору церковь Успения Богородицы, обновлённая и украшенная стараниями покойного князя Олега. В вышине, над куполами, увенчанными золотыми крестами, парили голуби. Небо было ярко-голубым, светило солнце, день выдался ясным и солнечным.
По соседству с церковью, с северо-западной стороны размещался огромный княжеский дворец, деревянный, но с каменной срединной башней. Чёрный орёл на серебряном поле – знак Ольговичей – гордо реял над зубцами башни.
…Двое князей, хорошо знакомые уже Ивору, Всеволод-Кирилл и Глеб, приняли киевского гонца в горнице, украшенной майоликовыми[112] щитами и оружием на стенах. Оба князя были одеты просто, в долгие свиты из грубого сукна. На княжеское достоинство указывали лишь пояса с вкраплениями дорогих каменьев да толстые серебряные гривны на шеях. Молча выслушали Ольговичи повеление Мономаха. Всеволод-Кирилл выглядел спокойным; прочтя грамоту, он отложил её в сторону и промолвил наконец:
– Ждали такого. Давно князь Глеб Всеславич воду мутит, татьбой да продажей в рабство русских людей промышляет. Ступай, гонец, отдохни. Лошадей свежих тебе дадим, воротишься ко князю Владимиру, скажешь: ходят князья северские в его воле.
Глеб Ольгович молчал, лишь недобро скользили по лицу Ивора его жгучие тёмные глаза, да вроде как даже слышал сын воеводы Дмитра в тишине палаты злобный скрежет зубов младшего Ольговича.
Впрочем, по жесту Всеволода-Кирилла он поспешил покинуть княжескую палату. И едва закрылась за ним дверь, как Глеб, хрипя от злости, прошипел:
– Унизить нас Мономах измыслил! Ворога сего гонцом прислал! Тако и папашу егового ранее присылал к нашему отцу, и дерзко вельми тот себя вёл в тереме! Отец тако сказывал!
Всеволод-Кирилл спокойно ответил ему:
– Ты бы, брат, не переживал. А что до воеводы Дмитра и вражды его с родителем нашим, дак то давно было. И помни: сын за отца не в ответе. А что до Всеславича, то общий он наш ворог. Мономах прав: пришла пора наказать хищника!
– Тебе хорошо рассуждать. На внучке Мономаховой женишься вскорости! А мне, а нам с Игорем как быть?! В хомуте, яко кони смердовы, хаживать, приказы из Киева слушая?! Али не князья мы вовсе, но подручники Мономаха и воли своей не имеем?! – распалившись ещё сильнее, вскричал Глеб. – Да я б сему ворогу, Иворишке, тотчас башку бы срубил!
– Уйми гордыню свою! – теперь уже разгневался Всеволод-Кирилл. – Говорил ранее и сейчас тебе говорю: не наше нынче время. Выждать надо, силы накопить. А враждовать с Мономахом и его сыновьями – себе дороже выйдет. Пробьёт и наш час, брате, непременно пробьёт. Выждать только, вытерпеть надо. Вот представь себе: сидишь ты в засаде и ждёшь ворога. Длани чешутся, выскочить бы и в рубку сабельную кинуться. Но сидишь, ждёшь, знаешь: ворог тебя сильнее и в открытую с ним не совладаешь. А настанет час удобный – будет и рубка, и успех, и победа. Надо только час этот угадать.
Глеб смолчал, скрипнул зубами, ожёг старшего брата волчьим злым взглядом, опустился на скамью возле печи.
– Дружину стародубскую приготовь. Возле Стародуба нас с Игорем и встретишь. Пойдём оттуда на Друцк, – заключил старший Ольгович, решительно заканчивая толковню.
Глеб снова смолчал, снова зло скрипнул зубами. Понимал он, что Всеволод-Кирилл прав.
Следующим утром отъехал Глеб в Стародуб. А следом за ним, получив грамоту с серебряной печатью у княжеского дьяка, отправился в обратный путь до Киева и Ивор.
Назревала на Руси очередная ратная страда.
Глава 15
Поход на меньские земли князь Владимир Мономах продумал до мелочей. Ударили дружины с трёх сторон, рассекая и круша по частям владения крамольного Глеба Всеславича.
Основной удар Мономах, самолично встав во главе туровцев и киян, нанёс на самый Меньск. Внезапным лихим намётом пройдясь по небольшим городкам и сёлам на Березине и Свислочи, обступили оружные рати главную вражескую твердыню.
В то же время смоляне, возглавляемые сыном великого князя Вячеславом, сумели быстро овладеть двумя важными городами на Днепре – Оршей и Копысью. Переяславцы же вместе с черниговцами вклинились между остальными войсками и скорым маршем вышли на берега Друти. Впереди замаячил Друцк – цель Ярополка и Ольговичей.
Молодой Ивор поначалу находился в киевской дружине, но уже под самым Меньском Мономах вызвал его к себе, протянул грамоту на бересте и приказал скакать к Ярополку:
– Возьми двух гридней! Будешь посыльным. И на словах поведай сыну моему и сыновцам, где мы стоим нынче! Вижу, парень ты смекалистый! Думаю, справишься.
Вонзив бодни в бока коня, галопом помчался отрок по лесной дороге, аж дух захватывало. Пожилые бывалые гридни, приставленные к нему, пути здешние хорошо знали, а потому до лагеря Ярополка и Ольговичей добрались они уже на следующий день.
В воинском стане над шатрами плескались на тёплом весеннем ветру стяги – алый с вершником в доспехах переяславский и с чёрным златоклювым орлом на серебряном поле черниговский. Вдали на левом крыле реяло зелёное с жёлтыми саблями по краям и крестом посередине знамя северян. Там, вероятно, обретались сейчас Всеволод-Кирилл и его братья.
Подъехав ближе, Ивор смог хорошо рассмотреть вражескую твердыню.
Друцк опоясывал огромный, высотой саженей в пять, а то и более, земляной вал, наверху которого виднелись стены, стрельницы и башни, сложенные из крепкого морёного дуба. Но даже и к валу самому подобраться было непросто – у подножия его вырыт был немалой ширины ров, наполненный почти до краёв отведёнными от Друти водами.
«Вроде и речушка невелика, а сколь воды много», – подумал отрок, глядя на подёрнутую лёгкой рябью водную гладь рва.
Доложив князю Ярополку всё веленное Мономахом, Ивор быстро покинул княжеский шатёр и осмотрелся.
В лагере соузной рати кипела работа. На опушке близлежащего лесочка разместились плотницкие артели, всюду сопровождавшие воинство.
Старый знакомец Василий Бор, с небольшим отрядом посланный ранее Мономахом в помощь Ярополку, встретил Ивора возле одной из веж.
– Туры осадные да пороки мастерят, – пояснил отроку опытный воевода, глядя на работу плотников. – Без оных никакая осада не обходится. Вот изготовят такую туру, высотой яко стена крепостная, поставят на колёса. Чрез ров мостки, гати перекинут да и подвезут сию туру
