выступ. Хорошо хоть им, а не головой или спиной. Ледяное крошево окатило с головы до ног, гулкий трески, и я дальше скольжу в падении по ледяной ловушке. Был бы ледоруб или “кошки” на сапогах, может, тогда бы смог остановиться и попробовать выбраться. Но с голыми руками, нет смысла даже трепыхаться.
Очередной острый выступ принёс новую беду: ногу полоснуло болью и тут же холод проник под одежду. Штанина точно порвана, а нога пульсирует тупой болью, значит не порез, а сильный ушиб. Пока долечу до дна могу превратиться в отбивную котлету. Стало понятно, почему такие везунчики, как я, не выживают. Ледяная трещина неровная и тут много острых, как бритва, тонких выступов и отслоений, эдак и пополам может располосовать.
Все эти мысли безэмоционально всплывали в голове, не принося с собой страха смерти. Ударившись боком об очередной уступ, мотнуло в сторону…
— Ох… — от удара выбило воздух, но, вроде, обошлось без переломов и трещин рёбер, очень хотелось на это надеется.
Не знаю, сколько бы я так ещё падал, какой уступ или острый нарост стал бы моим вечным пристанищем, но трещина сузилась, и у меня получилось дотянуться ногами до противоположной стены. Затормозить не вышло, но хотя бы скорость упала. Со спины, надеюсь, меня защитит многострадальный рюкзак, а ноги — добротные ботинки, поэтому упирался изо всех сил. Шипы на подошве оставляли за собой совсем мизерные царапины, но других вариантов не было.
Лучик надежды на то что расщелина сужается и я невредимым смогу достичь “дна” ободрил. Не хотелось думать, что сам выбраться не смогу, а смерть от холода и голода всё равно нагонит меня.
Человек жив, пока рационально мыслит и не теряет голову от страха. А с этим пока проблем не было. Голова на удивление оставалась холодной, эмоции отступили, будто и не было той паники, бегства и, как результат, падения. Сейчас основное — это выжить, шанс на спасение есть всегда. Если на станции остались живые, то шанс увеличивается вдвое.
Да кому я вру? Сердце так и не успокоилось после быстрого бега и продолжало бухать где-то в горле и ушах. Радовало странное отстранённое спокойствие, анализирующее и не позволяющее скатиться в панику или истерику. Темнота вокруг давила, давая понять, что я слишком глубоко ушёл во льды. Очки где-то слетели, и лицо подмораживало, но мысли что так лучше, чем разбейся они и повреди глаза, успокаивали. Удача! Да я цеплялся за эти мысли, хотелось верить, что она мне сопутствует. Что я именно тот один на сотню выживших.
Нервный смешок вырвался неосознанно, и тут, же давая мне понять как я неправ, сверху ухнул снег вперемешку с ледяным крошевом. Тело не выдержало дополнительной нагрузки, ноги соскользнули, и я рухнул вниз, как на водяной горке, скользя на полученной сверху смазке. Сердце пропустило удар, скорость нарастала, но удивительнее всего оказалось то, что ассоциация была не случайной, я будто попал в ледяную трубу спиралевидной формы с гладкими стенками. Сгруппировавшись, подтягивая ноги и пригибая голову, надеялся на лучшее. Вот только на такой скорости в живых мне вряд ли посчастливится остаться. Рано я помянул удачу.
Как долго я скользил? Не знаю… время словно перестало существовать: может миг, а может и пару дней. Без движений тело начало замерзать, холод пробирался под одежду. От низкой температуры мозг будто погрузился в оцепенение, на тонкой грани яви и сна. Видимо, именно так умирают люди в снегах. Понимание, что засыпать нельзя, билось где-то в подсознании, но в чувство привести не могло.
Резкая боль от удара по спине вывела из дремотной неги уже гаснущее сознание. Нет, сказать, что тут же встрепенулся было бы ложью. Сначала накатило раздражение, мне посмели помешать уснуть. Вечный сон манил своим спокойствием, обещанием умиротворения. Там нет забот, поисков, отчаянья и боли предательства самым любимым и дорогим человеком.
За раздражением пришло вялое осознание происходящего. Да и боль в боку разливалась жаром по телу, приводя его в чувство. А уж только потом пришли страх и ярость, злость на себя, что так легко и позорно сдался. Но что могу в такой ситуации, от меня ничего не зависит. Кочка, на которой меня подбросило, могла быть окончанием “ледяной горки”, и что ждёт внизу — неизвестно. Разобьюсь насмерть, приземлюсь на ледяные пики или окажусь под водой, придавленный сверху тоннами льда?
Страх опалил с новой силой, заставляя распахнуть глаза в бессмысленной попытке рассмотреть своё будущее. Но неожиданно от увиденного перехватило дыхание. Ледяная тюрьма, по которой я скользил, будто подсвеченная изнутри, переливалась тёмной зеленью, переходящей в аквамарин. Всё-таки вода, промелькнула паническая мысль, ведь подобное я видел на борту субмарины на Балтике.
Взгляд испуганно цеплялся за любую мелочь: пузырьки воздуха во льду, мимо которых я проехал, неровности поверхности и удивительно тёплый воздух, идущий снизу… Последнее очень удивило, но замёрзшее лицо, открытое из-за потери очков, явно ощущало тепло. Могла ли быть вода под шапкой льда настолько тёплой? Или под Антарктидой существует вулканическая деятельность? Бредовая мысль, но и вполне себе реальная.
— Не замёрзну, так утону, — хохотнул, разговаривая сам с собой, очень хотелось понять, не схожу ли я с ума, или всё увиденное мной предсмертный сон, — не утону, так сгорю в жерле вулкана или задохнусь в его испарениях.
Прекрасная перспектива. Не к месту вспомнились экспедиции нацистской Германии. Ведь что-то же они нашли здесь, раз за разом отправляя сюда учёных и оборудование. Лучик надежды тут же опалил сознание. А что, если я пролечу льды насквозь, и там внизу одна из пещер лабораторий?
Как это бывает у всех нормальных людей, мозг зацепился за эту мысль, отчаянно ища подтверждения, вспоминая и про озеро Восток во льдах, и другие байки. Думать, что я могу разбиться при падении на лёд, свариться в горячем гейзере и представлять прочие непривлекательные способы убиться, мозг яростно не желал и старался найти позитив, и возможности выжить.
Попытаться затормозить скольжение не удалось, ледяная труба была будто оплавлена горячим воздухом, и ботинки с шипами не оставляли даже бороздок. Странно, но страх, сменившийся надеждой, вдруг перерос в авантюрное желание узнать своё будущее как можно скорее. Да и что я могу? Цепляться за бесплодные надежды?
Выпрямившись, как на водных горках, постарался оттолкнуться руками и, наращивая скорость, ринулся вниз. Труба ледяного аттракциона расширилась и подбросила меня, будто выплёвывая, на инстинктах сгруппировался и от неожиданности и страха зажмурился и закричал. Вот уж не подозревал,
