осени кончился неожиданно. Пошел снег, стукнул легкий морозец, который сразу сковал уличную грязь и привел все в порядок. И хотя небо покрывали обложные тучи, но чаще проглядывало солнце, его исполинской силой раздвигался свинец небосклона, и яркие лучи, пробив черную толщу, возвещали миру о радости, надежде и торжестве жизни.
Сообщения в газетах становились все отраднее. Как говорят в народе, коршун – не сокол. И от него полетели перья. Болгары нанесли ряд серьезных поражений турецкой армии. Сербы освободили Македонию, часть Албании. Греки заставили капитулировать турецкий гарнизон в Салониках. К началу декабря турецкая армия была почти полностью выбита с Балкан. Славяне гнали ненавистных поработителей до самого Константинополя (Стамбула). Их вдохновляла на победу и музыка боевых маршей.
В ноябре у Агапкиных родилась дочь, которую назвали Ниной. И было нечто символичное в рождении новой жизни. Марш был тоже рожден для жизни, для счастья человека…
Автор «Прощания славянки», плоть от плоти простых людей, создал произведение, близкое и понятное народу. Марш быстро облетел Россию. Он стал необходим людям, в нем черпали они нравственные и духовные силы.
Написанное для фортепиано, сочинение было позднее оркестровано Яковом Богорадом, партитура и клавир выпущены в свет издателями Москвы и Санкт-Петербурга.
Марш возбуждал интерес у профессионалов и любителей. О нем говорили, спорили и маститые и начинающие музыканты. Что же удивило всех и заставило заговорить об этом произведении?
Не успел разойтись тираж партитуры, а музыканты уже подметили его необычность. Необычна сама тональность марша – ми-бемоль-минор. Она редко встречается в этом музыкальном жанре, располагая скорее к печальной раздумчивости, нежели к бодрости и веселью. Агапкин использует тональность в новом качестве. От выражения настроения грусти он возвышает ее до торжественных, оптимистических нот.
Минорная тональность пронизывает все темы марша. Казалось бы, это должно привести к монотонности звучания. Но ничего подобного не происходит. Наоборот, использование единой тональности только усиливает доходчивость восприятия. Все части, вся ткань произведения как бы проникнуты одним строем мыслей, одними чувствами.
Что еще удивляло слух музыкантов? Марш начинается песенной мелодией, развивается линия чисто песенного склада. Распевно идет, трогательно-нежно. И это весьма редкое явление для начала маршей. Плавно льется мелодия – продолжается лирическая тема. Обычно маршам свойственно подчеркивание каждого такта. Здесь же этого резкого акцента нет, ритм приглушен, хотя и сохранен музыкальный рисунок марша. Печаль, расставание чувствуется в этой простой и душевной мелодии. Интонация марша как бы овеяна грустью.
Начинается следующая тема. Ее мелодическая линия скачком идет снизу вверх на большой интервал. Общая тональность становится торжественно-возвышенной, прославляющей жизнь. Постепенно тема звучит лиричнее, вступают в перекличку флейты, кларнеты, гобой.
Тема развивается, приобретает новые краски. Она опять напевна с оттенком грусти, но грусти уже просветленной. Мелодию эту ведут инструменты, обладающие бархатным, мягким звучанием: баритон, валторна.
Но вот в нее врываются яркие трубные интонации. И снова победоносное утверждение оптимистической и нетленной веры в жизнь…
История сохранила запись исполнения марша оркестром, которым руководил сам композитор. Агапкин стремился к тому, чтобы музыка звучала максимально приближенной к первому исполнению марша в 7-м запасном кавалерийском полку в Тамбове, где тогда служил композитор. Видимо, он считал это исполнение наиболее удачным.
Слушая записанное на пластинку авторское исполнение марша, я живо представил себе картину: солдаты уходят на фронт. В рассветной дымке полки на перроне, грубые солдатские шинели, штыки винтовок, серое, словно каменное небо, тянет паровозной гарью, стылым воздухом. Вот сипло и надрывно взревел паровоз…
Вдруг словно небеса упали, откуда-то из глубин вырвались густые, торжественно-мужественные и вместе с тем чистые, светлые звуки марша. Была в них и боль, но с надеждой на лучшее, и радость, но с невыплаканными слезами. В каждом звуке, в каждом нарастающем такте марша слышалось биение горячего сердца, исполненного любви к своей Отчизне, к своему народу. Невольно подумалось: да ведь с такой музыкой можно и в бой, можно и жизнь свою отдать за правое дело. И меня охватило чувство гордости – эта музыка родилась на моей земле! Я увидел сподвижников Фиделя Кастро, которые шли на штурм казарм Монкада с гимном на пламенеющих устах «За правду сражается народ»… Вспомнились слова из песни Глеба Максимилиановича Кржижановского «Варшавянка»:
На бой кровавый,
Святой и правый,
Марш, марш вперед,
Рабочий народ!
А «Священная война» А. Александрова? Песня эта, подобно комбату поднимала бойцов в атаку под свист пуль и снарядов.
Ничто не рождается на пустом месте… Веками складывались традиции военной музыки. В периоды наивысших и тяжелейших испытаний эта музыка становилась искусством сражающимся, ведущим народ на ратные подвиги. Вот слова Александра Суворова: «Музыка в бою нужна и полезна, и надобно, чтобы она была самая громкая… Музыка удваивает, утраивает армию. С распущенными знаменами и громогласной музыкой взял я Измаил…». В традициях русской военной духовой музыки написан и марш «Прощание славянки».
Лучшие произведения военной музыки вне времени, принадлежат истории, являются ее музыкальной летописью. И сегодня мы поражаемся глубине захвата ими целых исторических пластов. Но о многих ли сочинениях можно сказать, что они обладают такой новизной и современностью звучания в наши дни, как марш «Прощание славянки»? С одной стороны, марш – произведение классическое и принадлежит оно мировой культуре. Он нередко исполняется в концертах и воспринимается как искусство высокое, нетленное. Но есть и другое удивительное свойство этой музыки. Написанный вот уже больше века назад, марш сегодня входит буквально в повседневную жизнь людей. Он – в нашем строю, в буднях наших дел, в гуще событий – и общих, и личных. Проводы новобранцев, проводы кораблей, проводы студенческих отрядов, народные празднества… Он исполняется в армии, звучит во многих кинофильмах и спектаклях, телевизионных и радиопередачах. Видно, что-то очень сокровенно личное несет в себе патриотический накал этой музыки. Непосредственность, свежесть восприятия марша сопутствует ему на всем протяжении его воистину триумфального шествия, начиная с момента сочинения в 1912 г. и до наших дней.
Когда началась Первая мировая война, марш вселял оптимизм в души женщин, провожавших своих мужей и отцов на кровопролитную бойню. Звучал так, как будто был написан специально для этих проводов на войну. Известный советский историк Н. Яковлев в своей монографии «1 августа 1914» писал: «По тротуарам несметные толпы провожающих обрамляют сизую щетину штыков. На перроне торопливое прощание, бледные заплаканные жены благословляют офицеров, вешают на шеи ладанки с зашитыми святынями. И гром оркестров, замечательная русская военная музыка, не имеющая равной в мире, за счет которой еще Наполеон относил многое в победах российского оружия. Но
