вид, что интересуется чисто из вежливости и поддержания разговора.
— Что эволюция — это, конечно, хорошо, но гораздо приятнее верить в некие высшие силы.
— В бога?
— Мы же демоны, Марк, — захихикал Таланов. — В нашем случае стоит верить в Сатану или какого-нибудь Высшего демона, создавшего все самое плохое и гнилое на нашей планете. Нас самих, например.
— Нет, я согласен, что бывают гнилые люди и гнилые акудзины, но, чтобы верить в то, что нас слепили из лавы в преисподней... Ну нет, — усмехнулся Марк.
— Раньше верили. И люди, и мы, — развел руками Таланов, как бы насмехаясь над невежеством разумных существ.
— Есть, правда, такие мыслители, которые могут засорить мозг кому угодно. Они пишут свои труды, вкладывая в них душу. Сами искренне верят в то, что говорят, а их читатели пропитываются такой же уверенностью и следуют за ложными смыслами, — Марк состроил грустную мину и исподлобья посмотрел на реакцию Таланова.
— Да, пожалуй, ты прав, мой мальчик, — подумав пару минут согласился Евгений Михайлович.
— Нет, я просто не понимаю, что за книги читал Горелов, чтобы из ученого превратиться в фанатика-шизофреника? — дожал Голицын.
— Хороший вопрос, — протянул Таланов, но по лицу его было видно, что он над чем-то размышляет. — А ведь это можно посмотреть. Мы всегда отмечаем в системе книги, которые берем в работу — неважно читать или реставрировать, или описывать.
— А давайте! — хлопнул в ладоши Марк. — Спорю, это книги каких-нибудь жалких акудзин с комплексом неполноценности!
— А хорошо! — поддержал его Таланов. — Спорю, это какие-нибудь известные мыслители, которые в свое время нашли немало последователей.
— Прекрасно! На что спорим? — довольно улыбнулся Марк.
— На обед конечно! — Таланов хлопнул себя по животу и облизнулся. — На хороший обед из трех блюд.
— И компот.
— И компот.
***
В кабинете Таланова Марк будто окунулся в прошлое. В прошлое, где музеи и библиотеки мира были ему роднее собственного дома.
Он уже бывал здесь, и не раз, но все равно рассматривал помещение с каким-то детским, наивным восторгом. По мнению Марка кабинет Таланова был идеален во всех отношениях. Этакая мини-библиотека, или музей, где все дышало стариной, историей, начиная с оригинального паркета, заканчивая старинными книгами на старинных стеллажах.
Единственное, что здесь напоминало о том, что они все-таки в двадцать первом веке — мощный компьютер, в котором Евгений Михайлович на данный момент искал информацию.
Марк отхлебнул, любезно предложенное ему кофе, и с нетерпением спросил:
— Ну что там?
— Какой ты нетерпеливый, — с улыбкой пожурил его Таланов. — Кое-что интересное есть и, кажется, обедать мы будем каждый за свой счет.
— Ну не томите, — вернул улыбку Марк. — Чем же интересовался Горелов?
— Во-первых, здесь много работ довольно известных акудзин. Даже очень известных теоретиков. Большинство из них, кстати, ярые сторонники концепции креационизма.
— То есть того, что все создано Творцом...
— Да-да, теории о сотворении мира Богом.
— Не только Богом, — возразил Марк.
— Что ты имеешь в виду? — удивился Таланов.
— Если рассматривать подобные концепции с точки зрения акудзин, нас сотворил не Бог, а его антипод.
— Возможно, но в тех книгах, о которых я говорю, рассматривались именно теории о том, что мы созданы Богом, как и все живое на Земле, как и сама планета. Но тут есть еще кое-что, — Таланов уставился на монитор и пару минут крутил колесико мышки. — Книги людей и парочка работ Ратмира Юсупова.
— Кто это такой? — Марку казалось, что он где-то слышал это имя, но никак не мог вспомнить где.
— Ратмир Юсупов — главный врач «Центра крови» ФМБА, а по совместительству глава вампирского сообщества России. Прекрасный ученый, скажу я тебе!
Марк мысленно присвистнул, но не показал Таланову, что его эта информация ну очень заинтересовала. Просто спросил нейтральным тоном:
— А какие работы Юсупова брал Горелов?
— Так-так... сейчас посмотрим, — подобрался Таланов. — Что у нас тут? Ага! «Кровь, как лекарство», «История, значение, свойства крови с древности и до наших дней».
Марк ничего не ответил. Сделал мысленно заметку в памяти, что выбор книг очень странный, а вслух спросил другое:
— А какие книги, написанные людьми, его интересовали?
— Тоже интересный выбор, учитывая то, во что он превратился, — покачал головой Евгений Михайлович, явно сожалея, что ценный кадр оказался маньяком. — «Знаки и символы», «Оккультизм наших дней», «Магические дары природы»... и еще парочка антинаучной белиберды.
— Зачем Библиотеке антинаучная белиберда? — удивился Марк.
— Потому что она дает нам представление о смыслах, теориях, верованиях, расширяет сознание и горизонты.
— Не понимаю.
— Не понимаешь, потому что ты всегда был прагматиком до мозга костей, — усмехнулся Таланов. — Ты никогда не верил ни в бога, ни в черта, ни в приведения. Ты веришь в науку, в то, что ты можешь объяснить или хотя бы предположить, почему происходит то или это.
