— Раз так, то, чем я могу тебе помочь? Ты же не просто так пришел? — сощурился Таланов.
— Горелов, — кратко бросил Марк, посмотрев в глаза директору Библиотеки.
— Ешки-матрешки! Все-таки Константинов крепко за тебя взялся! — ворчливо, но как-то по-доброму усмехнулся Таланов.
Марк на это только вздохнул. А что тут скажешь? Попав в Седьмой отдел почти случайно, он уже не мыслил жизни без этой работы, коллег и лучших друзей, которых никогда раньше не было.
Глава 6
— Горелов был хорошим сотрудником. Занимался составлением каталогов коллекций. Последнее время они с Ингой Бруновной работали с рукописными документами, а некоторые из них были ну очень хрупки, — рассказывал Таланов.
Они все еще стояли возле новенькой витрины, предназначенной для главной реликвии их вида — «Хроник акудзин», и Марк внимательно слушал директора Библиотеки, одновременно наблюдая за работой реставраторов в лаборатории.
— То есть он с ней общался больше всего? — уточнил Марк.
— Не сказал бы, — покачал головой Таланов. — Чтобы работать над одной коллекцией не обязательно все время контактировать. Достаточно распределить между собой работу, и вуаля!
— Ясно. То есть в коллективе не было дружеских связей?
— Если ты про Горелова, то скорее нет, чем да. Мы все коллеги, приятели. Дружат только Дима и Юра, — Таланов кивнул в сторону реставраторов. — Всегда работают в паре еще с института, в отпуск семьями и так далее. Аркадий же всегда имел приятельские отношения со всеми. Никогда бы не подумали, что он способен на такое.
— Может его поведение изменилось в тот период? Ничего странного не замечали? — задал очередной вопрос Марк.
— Стал меньше общаться разве что. Весь был в работе. Раньше знаешь как... Шутковали, трепались в перерывах, а Аркадий в то время ушел в работу с головой, бормотал что-то под нос, засиживался допоздна, а иногда и ночевал в хранилище. Я ему говорил, что стоит больше отдыхать, Мариночке внимания уделять, но он лишь отмахивался. Я подумал, бывает. Все мы иногда становимся немного того, когда увлекаемся новыми проектами. Не так ли?
— Так, — улыбнулся Марк, понимая, о чем говорит Таланов.
Он тоже бывало увлекался и погружался в работу, которая его пленяла, настолько, что иногда забывал пообедать и поспать. Так было в прошлом году — новая работа и новые вызовы увлекли так, что уходить, не поймав маньяка, не хотелось, наоборот, проснулся дикий, первобытный азарт. Такой, что внутри все переворачивалось при мысли о том, что, если упустишь убийцу, проиграешь и сам себе этого не простишь.
— А почему ты спустя столько лет заинтересовался им? — сощурившись спросил Таланов.
— Вышел он, а после выхода, всегда берем на контроль, — соврал Марк.
Говорить кому-либо, особенно коллегам подозреваемого о том, что они расследуют новые загадочные убийства, Марк не собирался.
Евгений Михайлович понимающе кивнул. В этот момент из лаборатории вышли реставраторы. Заметив Марка, они синхронно улыбнулись и подошли поздороваться.
— Давненько ты к нам не захаживал, — усмехнулся долговязый Юрий. — Али у десяток Библиотека нынче не в почете?
— Скорее у ментов это зашквар, — хохотнул коренастый Дмитрий.
— Эх, вы! Тоже мне научные сотрудники! — возмутился Таланов. — Глянь на них! Образованные акудзины, а за базаром не следят.
— А за базар у нас Пьер отвечает, — парировал Дмитрий, кивая в сторону третьего сотрудника Библиотеки. — Герцог как-никак. Они с князем всегда общий язык находили.
— Я со всеми нахожу общий язык, даже с тобой, Дима, — улыбнулся Марк.
— Я что? Я ничего! Ты по делу и просто так? Если просто так, угощаешь.
— По делу. По делу Горелова, — Марк убрал с лица улыбку, и реставраторы переглянулись.
— Вспомнил черное пятно на нашей репутации, — проворчал Юрий.
— Вы-то тут причем? Не вы же девушек за ноги вниз головой подвешивали.
— Зато потом нас Константинов по пять раз на дню на допросы вызывал, — отвечал вместо друга Дмитрий. — Всю душу вынул! Да кому я рассказываю? Ты же с ним работаешь.
— Но ведь вы не знали о том, что творит Горелов. А допросы — это обязательная процедура, — учительским тоном пояснил Марк.
— Нам от этого не легче. И вообще он больше общался с Бруновной и Герцогом.
— Вот как? Евгений Михайлович, вы вроде говорили, что с Ингой Бруновной они работали над каталогом. А с Пьером просто дружили? С Пьером вообще возможно дружить? — нахмурился Марк. Этот самовлюбленный лягушатник ему никогда не нравился.
— А чем тебе Пьер не угодил? — искренне удивился Таланов. — Ну да, он специфичный акудзин, но очень грамотный. Пьер помогал им в переводах. У нас было много французских документов времен войны тысяча восемьсот двенадцатого.
— Прекрасно! — улыбнулся Марк. — А могу я поговорить с Пьером?
— Позову, — заявил Юрий и направился к коллеге.
— А я пойду наверх, с вашего позволения, — кивнул им Дмитрий и двинулся к лифту.
— Пьер изменился. Ты его не узнаешь, — шёпотом предупредил Таланов.
