— На лысо побрился? — усмехнулся Марк, памятуя, что француз всегда ходил с крысиным хвостиком из жиденьких волос.
Пьер вообще напоминал Марку большую тощую крысу — тонкие губы, острый нос, маленькие черные глазки, щётка усов. Берета не хватало, шейного платка и багета в руке, тогда бы Пьер был похож на типичного карикатурного француза.
Однако из кабинета вышел плотный мужчина с брюшком, розовыми щеками и без усов. Марк рот открыл от удивления. Куда подевался тощий лягушатник с надменным взглядом полным презрения?
— Я же говорил, — самодовольно шепнул Таланов.
— Князь Голицин, — поздоровался подошедший к ним Пьер, коверкая фамилию Марка.
— Герцог де Монморанси, — кивнул Марк, принимая эту игру. — Право я вас не узнал! Вы очень изменились.
— А вот вы ни капли не изменились, — Монморанси смерил его презрительным взглядом.
— Я не ем багеты на ужин, — оскалился в улыбке Марк.
— А я не ел багеты, — также оскалился Пьер. — Я ел эчпочмаки.
— Простите? — опешил Марк.
Таланов, наблюдавший за ними, захихикал и пояснил Марку:
— Пьер женился два года назад. Диночка прекрасно готовит!
— Поздравляю вас, — учтиво кивнул Марк.
— Благодарю. Но вы ведь хотели поговорить не о моей супруге, князь? — надменно скривился Пьер.
— Отнюдь, многоуважаемый герцог! Я хотел поговорить о вашем бывшем коллеге. О Горелове.
— Оу-у-у, — Монморанси позеленел, будто Марк сунул ему под нос дохлого скунса. — Негодяй и подлец!
Марк даже опешил — настолько неожиданным был возглас француза.
— Э-э-э... Вы так стали считать после его ареста? — на всякий случай уточнил Голицын.
— Он только притворялся хорошим акудзином. Был добр и учтив, всегда помогал в работе, — злой скороговоркой проговорил Монморанси. — А на самом деле что? Убивал несчастных девушек!
— Но он вроде как страдает психическим расстройством. Во всяком случае, говорит, что убивать ему приказывал голос...
— Врет! — резко оборвал Марка Пьер. — Нагло врет, подонок!
— С чего такая уверенность, дорогой Пьер? — вмешался в разговор Таланов.
— Потому что все хладнокровные, расчетливые убийцы притворяются психопатами, чтобы оправдать свою жестокость, — отрезал Монморанси.
— Или же все расчетливые хладнокровные убийцы и есть психопаты, — парировал Таланов. — Не верю, что здоровый акудзин или человек способен на такие зверства.
— Остаюсь при своем, — заявил Монморанси и, кивнув мужчинам, скрылся в хранилище прежде, чем Марк успел его остановить.
— Да, вы правы, Евгений Михайлович, — протянул Марк. — Герцога и впрямь не узнать.
— Все течет, все меняется... — философски заметил Таланов и жестом пригласил Марка следовать за ним в хранилище. — Все-таки вам стоит на нее взглянуть. Я понимаю, это может быть тяжело в свете тех... м-м-м... событий. Но ведь благодаря вам Хроники теперь с нами.
Марку почему-то резко захотелось прыгнуть отсюда куда угодно, только не идти с Талановым в хранилище. Какая глупость! Но он будто боялся книги, из-за которой убил акудзина, из-за которой впал в затяжную депрессию, чуть не стал алкоголиком и попал в Седьмой отдел.
Но он не решился спорить с Талановым и нехотя вошел за ним в просторное помещение с огромными длинными стеллажами до самого потолка. На них стояли коробки, ящики, книги, папки, а проходы были настолько узкие, что иногда приходилось передвигаться чуть ли не боком.
— Хех, нам бы расшириться, но место не позволяет. А менять здание... Да ни за что! — нервно хихикая воскликнул Таланов.
— Так может просто перенести часть хранилища? — предложил Марк.
— А мы уже! Договорились с Центром культурного наследия. А они и рады! Представляешь?
— Представляю, — кивнул Марк.
Преодолев лабиринт стеллажей, они оказались в дальней комнате. Свет здесь был приглушен, а в стеклянных витринах хранились самые ценные экземпляры Библиотеки.
Последний раз Марк видел ее в пещере, глубоко под землей. И вот увидел снова. Большая книга в черном, кожаном переплете лежала перед ним под стеклом. И ничего в ней не было необычного на первый взгляд. Зря боялся.
По преданиям в книге раскрыта тайна происхождения акудзин как вида. За ней охотились сотни и тысячи до него. Вот только тайна так и останется тайной — Хроники были написаны на мёртвом языке. Малоизученном мертвом языке.
За два года ученые-акудзины со всего мира только и смогли расшифровать отдельные слова и фразы, которые по отдельности не значили ровным ничего.
— Аркадий ей бы непременно заинтересовался, — ни с того ни с сего заявил Таланов.
Марк повернулся к нему и вскинул брови:
— Почему?
— Он увлекался теориями о нашем происхождении. Наверное, перечитал все книги и документы на эту тему.
— Интересно... — протянул Марк. — А с вами он своими выводами не делился?
— Изредка. Если находил что-то интересное, — отмахнулся Таланов, но в отличие от него Марку эта информация могла понадобиться. Непонятно зачем, но тут срабатывало чутье.
— И что говорил? — спросил Марк, делая
