– Вы несправедливы к нам. Не все из нас живут исключительно ради мужской любви. И не все жертвуют достоинством, чтобы завлечь ничего не подозревающего глупца в ловушку брачного союза, – многозначительно сказала она. – Кроме того, не могу представить, как можно любить мужчину, который не любит тебя. Мне это кажется непростительной тратой времени.
– Я начинаю понимать.
Лоб девушки слегка нахмурился в раздумье.
– Возможно, мы все несправедливо обвиняем отца мальчика. Быть может, его единственным преступлением, не считая обольщения, было отсутствие сердечной привязанности. Возможно, он и хотел жениться на вас, в конце концов, но вы не согласились ни на что, кроме брака по любви. Моя дорогая мисс Девоншир, знаете ли вы, сколько браков не состоялось, если бы любая из сторон ждала, когда стрела Купидона поразит его или ее? Бог мой, боюсь человечество, в таком случае давно бы вымерло.
– Вы отрицаете, что браки по любви существуют?
– Напротив. Взять хотя бы моего брата и его жену. Они души друг в друге не чают.
– Как и мои родители. Хотя, с другой стороны, мама была немыслимой красавицей. Внешне Эмили – ее точный портрет.
Черты ее едва заметно изменились. И это отразилось в ее глазах. Они стали отстраненными и какими-то печальными, – этот зеленый колодец грусти, который заставил его на время позабыть о ледяном ветре. В краткий промежуток времени – не больше трех-четырех секунд – она молча глядела вдаль на равнину, затем вновь перевела взгляд на Майлза, с ее лица исчезли следы всех эмоций, но разница все же была. Плечи девушки теперь не казались такими сильными, с них словно свалился неподъемный невидимый груз. Майлз видел все это, эту реальность. Она звенела в воздухе, как ветер, хлещущий вокруг бумажного змея – все те же причины, по которым Оливия Девоншир так безропотно принимала свою репутацию старой девы и всего остального.
Именно тогда раздался крик. Возможно, кроншнепы или вороны. Однако, на небе не было видно ни одной твари, а беглый взгляд на равнину не обнаружил никаких признаков животного или человека. И вдруг до него дошло...
– Брайан? – позвала Оливия. – Где он? Брайан! Нахмурившись, Майлз устремил взгляд на реку. Там не было ничего, кроме ледяного пространства с торчащими кое-где верхушками сухих камышей.
– Брайан! – Оливия закричала громче, поворачиваясь во все стороны в отчаянной попытке отыскать внезапно исчезнувшего мальчика. Она побежала к обрыву. Плащ ее развевался, ноги путались в юбке и пучках густой травы, покрывающей пустошь.
– Мисс Девоншир! – закричал Майлз, увидев, как она споткнулась и упала. Он побежал вверх по склону, добежав до Оливии в тот момент, когда она поднялась на ноги.
– Пустите меня! – закричала она, когда он схватил ее за плечи. – Мой сын пропал!
– Вы не поможете ему, если полетите вниз головой с этого обрыва. Послушайте меня! – Он встряхнул ее.
Крик послышался снова, и Оливия оттолкнув Майлза, помчалась к вершине утеса, громко вскрикнув, когда стайка куропаток сорвалась со своего потаенного места под кустом шиповника. Выругавшись, Майлз догнал Оливию, схватил ее сзади и крепко держал, оглядывая усеянную камнями поверхность утеса и дно расщелины, проверяя не свалился ли мальчик с обрыва.
Никого.
Оливия вырвалась и побежала вниз по склону, выкрикивая имя Брайана и зовя Дитса, который, услышав крики, уже мчался к ним. Тяжело дыша, Майлз оглядывал бескрайнюю снежную равнину, лихорадочно пытаясь сообразить, куда так бесследно мог исчезнуть ребенок. Он сам в детстве играл здесь, и насколько мог вспомнить, не принимал во внимание обрыва, здесь не было больше никаких опасностей... кроме...
Майлз бросился бежать, наполовину скользя вниз по обледеневшему склону, порвав плащ и отшвырнул его в сторону, чтобы бежать быстрее. Между тем его глаза торопливо обшаривали складки местности, а слух изо всех сил напрягся в надежде расслышать детские крики.
Есть!
Он чуть не свалился в расселину, прежде чем его глаза заметили зияющую черную яму. Перепуганный плач Брайана заглушался глубиной пещеры и густой растительностью. Упав на колени, Уорвик стал вглядываться в темноту и позвал Брайана. Мальчик ответил испуганным всхлипом.
– Не двигайся, Брайан, – приказал Майлз как можно спокойнее. – Сейчас мы с мамой вытащим тебя отсюда. Было слышно лишь сопение малыша. Пару секунд в тишине. Затем дрожащий голос произнес:
– Обещаешь? Майлз улыбнулся.
– Обещаю.
Он поднялся на ноги как раз, когда подбежала Оливия, а за ней и Дитс. Белая как мел, с остекленевшими от страха глазами, она хотела проскочить мимо, но он удержал ее и встряхнул так, что волосы рассыпались у нее по спине.
– Послушайте, – сказал он. – Истерика не поможет вашему сыну, мисс Девоншир. Ему ничего не грозит, если он не будет двигаться.
– Это, что какой-то колодец? – спросил Дитс, заглядывая через край ямы.
– Шурф. В этих скалах полно таких. Некоторые из них образовались в результате того, что крыши подземных пещер провалились вниз.
– Он глубокий? – Оливия схватила его за рубашку.
– Не могу сказать, но кажется, с мальчиком пока все в порядке. – Взглянув на Дитса, он сказал:
– Мне нужна веревка.
– За ней придется съездить в Девонсуик, – ответил кучер.
– На это нет времени! – закричала Оливия. Обойдя ее, Майлз снял пиджак, закатал рукава рубашки, затем опустился на колени.
Дитс сделал то же самое, и когда Майлз свесился с края ямы, кучер крепко ухватил его за лодыжки.
Повиснув вниз головой, царапая лицо, руки и грудь об острые выступы, Майлз вытянул руки к неясному силуэту ребенка, съежившемуся внизу.
– Дай мне руку, – спокойно приказал он. Когда мальчик отказался, он повторил приказание более строгим тоном и попытался продвинуться еще дальше. Послышалось невнятное бормотание, проклятия, какая-то лихорадочная возня наверху, и Майлз почувствовал, что соскальзывает еще глубже в яму. Он отчаянно пытался ухватиться за что-нибудь, лишь бы остановить падение, но секунду спустя окунулся головой вниз в холодное, вонючее болото в дюжине футов внизу.
Высоко над ним тревожно вскрикнула Оливия. Дитс, забывшись, отборно выругался и тут же рассыпался потоком извинений за свою неуклюжесть. Рядом выл от страха Брайан. Побарахтавшись в грязи, Майлз выкарабкался на выступ, где сидел мальчик. Теперь они оба сидели на узком уступе, дрожа, уставившись в темноте на смутные очертания друг друга.
Наконец, Майлз протянул руку, и мальчик забрался к нему на колени, спрятал лицо на груди Майлза и всхлипнул.
– Ну, ну, – пробормотал Майлз, часто моргая, чтобы отряхнуть грязь, попавшую в глаза. Он неуверенно обнял рукой маленькое детское тельце и поглядел на круг серого неба над головой.
