перед князьями и рыцарями. Папа обрисовал реальную перспективу продвижения османов все глубже на земли христианского мира. И призвал нанести встречный удар – организовать новый крестовый поход против захватчиков. Император Фридрих и Матьяш Корвин идею поддержали. Во имя общей цели они пришли к компромиссу. Но для реализации глобальной идеи всегда требуется масса мелких решений. В частности, Матьяшу нужна была поддержка тех самых «саксонских» городов, на жителей которых наводил ужас Дракула.
Сам же он казался союзником крайне ненадежным – безумная гордыня и садизм могли качнуть его в любую сторону. Поэтому на сцене вновь появляется человек, который фигурирует в учебниках истории под именем Дана III. Брашовяне его уже знали и вновь готовы были его поддержать, несмотря на чудовищные казни Дракулы, каковые должны были отбить у них охоту к дальнейшим экспериментам.
В хартии, которая именовала Дана «воеводой Валахии и господином стран Амласа и Фагараша», было по поводу Цепеша все вполне определенно сказано: «Бесконечные оскорбления, ущерб, не подлежащий восстановлению; неудобства, оскорбляющие высокочтимых жителей Брашова и страны Барса; невозможность торговли; страшные убийства, пытки и истребления людей без какой-либо причины; истязания братьев, друзей, родителей, сыновей – все это творил злодей, тиран неверующий Дракула, назвавшийся Владом, воеводой этой страны».
В середине апреля 1460 года Дан выступил в поход против Дракулы. И был разгромлен. Все же Влад явно обладал полководческим талантом, помимо дара черного юмора.
Немецкая история 1463 года рассказывает о том, что случилось после: «Дракула посадил молодого Дана в тюрьму, а священники читали службы по умершим. Когда они закончили, Влад приказал вырыть могилу по христианскому обычаю, а потом обезглавил воеводу рядом с его же могилой».
Насмерть перепуганные слухами о том, что Дракула, пылающий жаждой мести, при поддержке турок уже готов обрушиться на Брашов, знать города отправила к князю внушительное посольство. В него входили не только брашовяне, но и представители знати из Сибиу и Зибенбургена и даже люди короля Матьяша. Но Влад как всегда поступил нестандартно – посадил посланцев под замок, а сам начал действовать.
Вновь обратимся к тому же немецкому повествованию, где современник событий, не скрывая изумления и ужаса, рассказывает:
«Послы в количестве пятидесяти пяти человек были посланы и Валахию королем Венгрии, саксонцами и жителями Зибенбургена. Примерно пять недель удерживал их Дракула, а потом установил перед их гостиницей колья: они подумали, что он хочет их казнить. Как же они тогда испугались! Влад удерживал их до тех пор, пока от страха они не раскрыли всю правду. Потом он уехал вместе со всей армией в Бурзенланд (в переводе – страна Барса). С самого утра Дракула приехал в деревни, раскинувшиеся перед замками и городами, и разрушил все до основания и сжег весь урожай. Потом он увел за пределы города Кронштадта (Брашов), к часовне Святого Якова, всех, кого успел поймать. На рассвете рядом с часовней он посадил на кол всех пленных: женщин, мужчин, детей от мала до велика, а сам сел за стол под ними, и это явно доставляло ему удовольствие. Кроме того, он сжег церковь Святого Варфоломея, а все церковные украшения и драгоценные чаши унес с собой.
Затем Дракула отправил своего подданного сжечь большую деревню под названием Зедлинг, но тот не смог этого сделать, потому что жители отчаянно сопротивлялись. Тогда он вернулся к своему господину и сказал: “Мой господин, я не смог сделать то, что вы мне приказали”. И Дракула посадил его на кол».
После этого с перепуганными послами был заключен договор о перемирии. И колы, которые он поставил перед окнами места их заключения, так и остались пустыми. В данном случае это был действительно фактор психологического давления на членов дипломатической миссии.
Но этим Влад не ограничился. Никто, кто так или иначе был причастен к оскорблению его, «великого государя», не мог рассчитывать на снисхождение. И его карательный рейд продолжился.
И снова тот же источник повествует об очередной серии хоррор-эпопеи Цепеша: «В 1460 году, утром Дня святого Варфоломея, Дракула пришел со своими людьми в страну, расположенную за лесом. Как рассказывают, он согнал всех валахов обоего пола у деревни Амлас и приказал разрубить их на мелкие кусочки при помощи шпаги, сабли и ножа. Отведя к себе священника и тех, кого не убил прежде, он посадил их на кол; а деревню полностью сжег, вместе с домами и благами».
Дракула явно не был особо корыстен. Свои основные потребности он мог удовлетворять и без каких-то баснословных богатств – головорезам, которых он собрал вокруг себя, достаточно было права грабить имущество многочисленных жертв мести князя.
Немецкий текст, отрывки из которого приводятся выше, – самый ранний источник, повествующий об изуверствах Влада. И вот что интересно – некоторых современных исследователей смущает, что он фактически бессюжетен, во-первых, а во-вторых, не дает никаких мотиваций действиям Дракулы – это чистое перечисление разных эпизодов его кровавого пути. И пытаются увидеть в этом «заказной» характер этого документа.
Порой те же самые люди пытаются доказать, что, собственно, такие ужасы для того времени были не такими уж ужасами, а вполне распространенным явлением.
И подобные критики источника совершенно не видят вопиющего противоречия в своих рассуждениях. Ведь если такой изощренный садизм был нормой, так чего о нем и писать было – норма же? Да еще с таким пафосом? Но автор настолько потрясен именно этими изуверствами, что только о них и пишет. А как раз все прочее, вполне обыкновенное для любого правителя той поры, опускает.
И здесь важно зафиксировать один очень показательный момент – многие историки прошлого и текущего века пытались и пытаются объяснить мотивы Влада. Выше уже было сказано, что они, так или иначе, их рационализируют. Большинство интеллектуалов – люди сами по себе тихие, и они исходят в своей оценке людей из того, что все окружающие видят мир более или менее так же, как они. То есть предполагают и даже уверены, что все люди стремятся прежде всего к тому, чтобы их не трогали, не обижали, и они готовы ради этого и других не трогать.
Но это ложная картина, которая не учитывает того, что есть немало людей, у которых воля к власти, то самое либидо доминанди, открытое святым Августином, настолько интенсивно, что они наслаждаются не покоем и безопасностью, но прямо противоположным. То есть их «благо» совершенно не совпадает с «благом» кабинетного интеллектуала, которому прежде чем что-то сочинять, стоило бы хотя бы немного походить в секцию бокса, чтобы убедиться, что люди могут сознательно выбирать боль
