Она думала, что сойдет с ума в последний день ее работы в «Сэнтинел».
Случилось так, что статья, для которой Мэйс готовил место в газете, не появилась в срок. Робин наивно заменила запланированный материал статьей, которую написала Лу, и дала ей ее для окончательной редакторской правки. И пока газета не вышла из печати, Робин не знала, что Мэйс выкинул статью Лу и заменил ее своей. Робин задели за живое. Она ворвалась в кабинет мужа и заявила, что порывает и с работой, и с ним.
Робин никогда не видела Маиса в роли Питера Пэна. Но в одном все-таки была согласна с доктором Андрэс: именно ее жалкие поступки усиливали и даже поощряли диктаторское поведение мужа.
«Куда же двигаться дальше?» – подумала она, когда машина остановилась у входа в гостиницу. Глупо цепляться за слабую надежду на то, что Маис может перемениться. Все случившееся сегодня только подтвердило правильность ее решения о разводе.
Она вышла из машины и поблагодарила водителя. По пути к лифту женщина осмотрелась, почти уверенная в том, что Мэйс ее поджидает.
Она с облегчением вздохнула. И по дороге в гостиницу ничего не случилось, и в холле Мэйса не было видно.
Робин не хотела больше тратить время на размышления о бывшем муже и его поведении. Она задумалась над тем, что узнала о Раджане и Ахмеде.
Вея ее усталость исчезла. Мысленно разрабатывая способы написания статьи, Робин направилась по коридору к своему номеру. Она была рада, что позаботилась захватить с собой портативную пишущую машинку и немного писчей бумаги. После душа можно привести свои мысли в некоторое подобие порядка.
Робин открыла дверь и вошла в темный номер, с наслаждением думая о работе. Она решила посвятить одну из статей отношениям между арабскими мужчинами и женщинами, а также культурным различиям между арабскими и американскими женщинами.
Медленно она вошла в спальню и, включив свет, оторопела.
– Какого черта ты тут делаешь? – Она была разгневана тем, что Мэйс оказался в ее постели.
Мэйс фыркнул от смеха.
– Думал, что пытаюсь заснуть.
– Но не в моей же постели!
– В твоей постели? – он усмехнулся, изогнув темные брови. – Ты ошибаешься, дорогуша, – мягко продолжал Мэйс. – Это, – он похлопал по матрасу, – моя постель. По крайней мере на несколько последующих дней.
– О! – Она поняла, что произошла ошибка. Когда была регистрация в то утро в гостинице, она назвала только свою фамилию и по привычке сказала, что работает в «Кадаверас Сэнтинел». А администратор, очевидно, упустил, что в списке дважды встречается эта фамилия.
Робин судорожно вздохнула:
– Ты уверен, что находишься в своем номере?
Его глаза засияли.
– Так же, как в том, что лежу здесь в этой большой красивой кровати, – доброжелательно заверил он голосом, приводившим ее в бешенство.
Несчастная прислонилась к дверному косяку и ждала, наивно предполагая, что бывший муж уйдет из номера.
Чтобы спасти репутацию, можно сделать только одно. Она решительно расправила плечи.
– Думаю, мне придется поговорить с портье и узнать, как можно исправить создавшееся положение.
Мэйс медленно скользнул под одеяло, зная, что не сможет уснуть, пока не узнает, где она собирается провести ночь. Он хотел, чтобы любимая женщина осталась в номере, он не хотел сам покидать его. Они очень дорого заплатили за ее независимость.
Где она? Прошла почти вечность, но Робин не возвращалась.
Мэйс повернулся на бок, взял часы с ночного столика и посмотрел на светящийся циферблат. Было два часа. Он прислонился широкими плечами к спинке кровати, уставился в никуда, рассеянно потирая большим пальцем по циферблату часов.
Где же она!
Не в состоянии больше терпеть неизвестность, он скинул одеяло и, свесив с кровати длинные ноги, сел, минуту раздумывая, что делать дальше. Он хотел идти искать Робин. Но что будет, если ее найдет? Не рассердится ли?
Мэйс не слышал ни того, как открылась входная дверь, ни того, как Робин босиком вошла в спальню.
– Думаю, тебе придется меня потерпеть, – сказала женщина, глядя вниз, чтобы не смотреть на него. Как обычно, Мэйс спал нагишом.
С облегчением вздохнув, он тепло улыбнулся.
– Мне приходилось терпеть и худшее, – парировал он. Его чувственный рот изогнулся. – Готова принять ванну? – спросил он, великодушно улыбаясь.
Робин ответила не сразу. Женщина была слишком занята борьбой со своими чувствами. Она помнила каждый дюйм его тела и ощущение от прикосновений к нему.
«Что я делаю!» Робин сердилась на себя за то, что Мэйс все еще был для нее таким желанным.
Он улыбался, как будто знал, что она ощущала.
– Что ты собираешься делать, пока я принимаю ванну? – Ее большие зеленые глаза потемнели.
– Я мог бы войти и потереть тебе спинку, – мило предложил он.
– Нет! – в ее голосе зазвучали панические нотки.
– Эй! – Он вытянул руки ладонями вперед. – Не сердись. Я сказал, что мог бы войти и потереть тебе спинку, – продолжал он, посмотрев на ее покрасневшее лицо. – Но вместо этого, я думаю, что пойду поищу чего-нибудь выпить. – На его лице появилась слабая улыбка. Робин никогда не вынуждала его прибегать к холодному душу, поэтому она бы никогда не догадалась, что ему надо крепко выпить для получения того асе эффекта.
Робин отвернулась, когда Мэйс начал вылезать из кровати. Как жаль, что все места в гостинице были забронированы! Чего бы она не хотела, так это находиться рядом с бывшим мужем. Сексуальная сторона их жизни была восхитительной. Как не вспомнить замечательные ночи, проведенные в его объятиях?
Если бы и другая часть их жизни была так же великолепна, подумала она и глубоко вздохнула.
– Робби!
Робин замерла и смотрела в его лицо, которое все ниже и ниже опускалось к ее лицу.
– Я знаю теперь, в чем я был не прав. – слова были мягкими, дыхание ласкало, как ласкает обнаженную кожу легкий ветерок. – Я хотел владеть тобой. Я хотел поглотить тебя, сделать тебя неотделимой, неотъемлемой своей частью.
Я думал, что если буду удерживать тебя не очень крепко, ты выскользнешь от меня, поэтому я так сильно зажал, что просто выдавил тебя из своих рук. Развод явился для меня ударом. Когда же я увидел тебя в программе Тэтчера, то был сражен наповал. Твои слова заставили меня взглянуть на себя со стороны. Спасибо. – Эти слова он сказал шепотом. – Никогда опять я не совершу ошибки. – Мэйс говорил, а сам поднял прядь ее светлых волос со щеки и нежно заправил за ухо. – Прости меня за горе, которое я тебе причинил, Робби. – С улыбкой глядя в ее затуманившиеся зеленые глаза, он пальцем легко коснулся ее дрожащих губ, а потом отступил.
Он не просил получить еще один шанс, зная, что этот шанс уже есть.
