class="p1">— Вижу, Грета, — перебила я, подходя к краю колодца. — Колодец глубокий, но грунт рыхлый. Вода фильтруется плохо. Любая грязь сверху — сразу сюда. И болезни — сразу к вам. — Я обвела взглядом женщин, их испуганные, измученные лица. — Так продолжаться не может. Нужна чистая вода.
Шепот пробежал по толпе. Недоверие смешивалось с отчаянием.
— Чистая? Но, как? — спросила та самая хмурая соседка. — Новый колодец копать? Где силы? Где время?
— Нет, — я покачала головой. — Мы сделаем этот колодец источником чистой воды. С помощью фильтра. И водопровода.
— Фильтр? Водопровод? — Грета смотрела на меня, как на говорящую лошадь.
— Устройство, которое очистит воду от грязи и зловредных… духов болезни, — упростила я, зная, что про микробы они не поймут. — И трубы, по которым чистая вода потечет прямо к колодцу, в общую колоду. Чтобы не черпали ведрами из грязной ямы!
Идея была проста, как все гениальное. Фильтр из подручных материалов. Водопровод из бамбука или выдолбленных бревен. Я быстро набросала схему палкой на утоптанной земле.
— Смотрите. Вот колодец. Рядом — большой резервуар. Деревянный или каменный. В него будет поступать вода из колодца. Но прежде чем попасть туда — она пройдет через слои. — Я ткнула палкой. — Сначала крупные камни — галька. Потом мелкий гравий. Потом толстый слой крупного песка. Потом слой древесного угля. И снова песок. Грязь, муть, зловредные духи — останутся в этих слоях. А в резервуар попадет чистая вода! Потом из резервуара — по трубам — в чистую колоду для набора! Понимаете?
Они смотрели на схему, потом друг на друга, потом на меня. Скепсис боролся с отчаянной надеждой.
— А трубы? — спросил подошедший Бертольд, почесывая затылок. — Где взять трубы? Железные — дорого! Не потянуть!
— Бамбук, — ответила я. — В низине у ручья его заросли. Он полый внутри. Или… — я огляделась, — …деревянные желоба. Долбить из прямых стволов. Как корыта, только длинные и с закрытым верхом. Фридрих-кузнец может скрепы сделать.
— Бамбук? — Конрад, стоявший в сторонке, фыркнул. — Хлипкий. Трещит.
— Покрыть смолой! — неожиданно вступил худощавый, молчаливый мужик с мозолистыми руками плотника. Я узнала его — Олаф, тот самый, что крыл крыши. — Смолы в лесу — навалом. Проконопатить, промазать — будет держать. А желоба… можно сколотить из досок плотно. Я берусь.
Олаф! Я чуть не рассмеялась от облегчения. Еще один узелок в сети взаимовыручки — и какой ценный!
— Отлично, Олаф! Значит, трубы — твоя забота. — Я повернулась к остальным. — Бертольд, Конрад — вам галька и гравий. Соберите на речке. Крупная, потом мелкая. Чистая! Марта, Грета — песок. Самый мелкий, речной, просеять! Том — уголь. Не пепел! Кусочки, после костра, не догоревшие. Годфри — организует общий резервуар. Каменный, если найдем плиты. Или сколотить крепкий ящик, обмазать глиной. Кто поможет Годфри?
Руки поднялись. Даже Конрад буркнул:
— Помогу. Только чтоб работало, а не баловство.
— Будет работать, — заверила я. — Потому что это наука. Не колдовство. А теперь — за дело! Чистая вода — это жизнь! Для детей! Для всех нас!
Глава 21
Энтузиазм, подогретый успехом с урожаем и моей уверенностью, оказался сильнее скепсиса. Работа закипела с невиданной скоростью. Деревня превратилась в муравейник. Женщины тащили песок и просеивали его на больших ситах, подняв тучи пыли. Мужики с телегой и корзинами тянули с речки гальку и гравий, сортируя по размеру. Олаф с парой помощников рубил бамбук и вырубал прямые жердины под желоба. Годфри и Конрад рыли котлован под резервуар рядом с колодцем и обкладывали его найденными плоскими камнями, скрепляя глиной. Я была везде: показывала, как укладывать слои фильтра в большой плетеный короб, проверяла качество песка, помогала Олафу с чертежом простейшего отстойника перед фильтром.
— Смотри, Олаф, — я рисовала углем на дощечке. — Вода из колодца сначала идет сюда, в этот отстойник. Широкий, неглубокий. Тут осядет самая крупная грязь. Потом отсюда — через решетку — в фильтр.
— Понял, миледи, — Олаф кивал, его глаза горели азартом мастера перед сложной задачей. — Хитро придумано. Как мельничный жернов, только для воды. Сделаем!
Работа шла несколько дней. Жара не спадала, но люди трудились не покладая рук. Слово «чистая вода» стало заклинанием. Я видела, как Грета подбадривает уставших женщин, как Бертольд учит молодых парней правильно утрамбовывать слои фильтра, как Конрад, весь в грязи, таскал самые тяжелые камни для резервуара, бросая на меня короткие взгляды. Даже угрюмая соседка, что сомневалась первой, теперь мыла песок с фанатичным усердием.
Наконец настал день испытаний. Резервуар был готов — крепкий каменный бункер, обмазанный изнутри жирной глиной. Фильтр — многослойный «пирог» в огромной плетеной корзине, вставленный в деревянный каркас над резервуаром. Отстойник из плотно сколоченных досок. И главное — водопровод! Олаф использовал и бамбук (проконопаченный мхом и промазанный смолой), и деревянные желоба там, где нужно было сделать поворот. Трубы тянулись от резервуара к новой, аккуратно сколоченной колоде с деревянной крышкой.
Все жители деревни столпились вокруг, напряженно молча. Даже дети притихли. Вода из колодца, мутная и с запахом, хлынула по желобу в отстойник. Мы дали ей немного отстояться. Потом Олаф осторожно открыл заслонку в решетку, и вода потекла в фильтр, исчезая в слоях камней, песка и угля. Минуты тянулись, как часы. В резервуар ничего не поступало.
— Не идет… — прошептал кто-то.
— Забилось… — вздохнул Бертольд.
Но Олаф был спокоен. Он приложил ухо к бамбуковой трубе, ведущей из резервуара. И вдруг его лицо озарилось улыбкой.
— Слышу! Журчит! Идет!
Он подбежал к колоде, поднял крышку. Все замерли. Из конца бамбуковой трубы, вставленной в колоду, тонкой, прозрачной струйкой забилась… *вода*. Кристально чистая. Без запаха. Как слеза.
— Чистая… — ахнула Грета, протягивая руку, но не смея коснуться.
— Как в горном роднике! — воскликнул Том, прыгая на месте.
— Дайте попробовать! — Конрад пробился вперед, зачерпнул ладонью, жадно глотнул. Он замер, глаза широко раскрылись. — Сладкая… Черт возьми… сладкая! И холодная!
Толпа ахнула. Женщины плакали. Мужики хлопали друг друга по спинам. Дети визжали от восторга. Грета первая подставила ведро под струю. Чистая вода наполнила его с прозрачным звоном. Она подняла ведро, как святыню, и понесла к Эльзиной избе, где ждал маленький Фриц.
Я стояла, наблюдая за
