Михаил Михайлович.
Сердечно Вас благодарю за внимание и участие. Уже могу отвечать на письма. Пролежал 2 недели в больнице, теперь нахожусь в Абингдонской санатории, но сколько мы здесь еще пробудем, не знаю. Писать можно 109 West 84 Str., N. Y. C.
У меня камни в желчном пузыре, то же, что было у Вас. Врачи обещают не прибегать к операции. Болей больше нет (пока?). Отчего Вы решились на операцию? Или у Вас боли бывали постоянно? Сколько времени Вы ее не делали от начала болезни? Пожалуйста, при случае сообщите.
Мы с Т. М. здесь уже гуляем, но работать еще не могу. Шлем самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне.
Ваш М. Алданов
Работу по «Н. Ж.» теперь целиком ведет бедный Мих. Ос., во всем сносясь, конечно, с Вами.
Автограф. Подлинник. BAR. Karpovich. 1942–1943.
№ 41. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
11 июня 43
Дорогой Михаил Михайлович.
Некий Робинсон[1] давно просил меня узнать у Вас, согласились бы Вы с ним редактировать информационную книгу о России для американских читателей. У него намечается издатель. Он – знающий человек, но я исполняю его просьбу только для очистки совести, зная, что Вы не согласитесь по десяти причинам, из которых первая заключается в спешности работы. Все же ответьте мне, пожалуйста, чтобы я мог ему показать ответ. Если бы паче чаянья оказалось, что Вы не отказываетесь в принципе, он сам сообщит Вам подробности.
Перед моим отъездом из Нью-Йорка Цетлин показал мне Ваше письмо. Мы до последней минуты ждали Вашей статьи, но не хотели наседать на Вас. Нам и то перед Вами совестно, что возложили на Вас немало работы.
Я «путешествую с цирком»![2] Кажется, говорил Вам, что должен это проделать для ознакомления со средой, которую вывожу в «Истоках». Она очень интересна и трогательна.
На днях возвращаюсь в Нью-Йорк. Где будем летом, еще не знаю.
Шлю самый сердечный привет Вам и Татьяне Николаевне. Провожу в цирке с Труцци целые дни и возвращаюсь из их поезда поздно ночью к себе в гостиницу немного одуревший – поэтому, пожалуйста, извините бессвязное и неряшливое письмо.
Ваш М. Алданов
Машинопись. Подлинник. Бланк The Bellevue Stratford Philadelphia. BAR. Karpovich. 1942–1943.
№ 42. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
16–VI–43
Дорогой Марк Александрович,
Большое Вам спасибо за письмо. Рад, что Ваше «путешествие с цирком» дало Вам много интересных и, по-видимому, приятных впечатлений, и надеюсь, что Вы все-таки не слишком устаете.
Насчет просьбы Робинсона. Я, к сожалению, никогда с ним не встречался, но знаю о нем достаточно по рассказам общих знакомых, и никаких сомнений насчет его компетентности у меня, конечно, нет. Не сомневаюсь я и в том, что информационную книгу о России издать было бы очень полезно. Но, к сожалению, я никак не могу взять на себя редакторскую работу, хотя бы частично. На мне такое количество невыполненных литературных обязательств, а времени до начала занятий (я буду преподавать начиная с середины августа) так мало, что я не в состоянии взять на себя еще эту работу. Будьте так добры передать это Робинсону, вместе с выражением моего искреннего сожаления, что я не могу с ним сотрудничать в этом полезном и интересном деле.
Пожалуйста, дайте мне знать, когда Ваши летние планы выяснятся.
Шлю сердечный привет Вам и Татьяне Марковне от себя и Татьяны Николаевны.
Искренне Ваш М. Карпович
Автограф. Подлинник. Перечеркнутый бланк. BAR. Aldanov. March 1943 – Apr. 1944.
№ 43. М. А. Алданов – М. М. Карповичу
2 июля 1943
Дорогой Михаил Михайлович.
Спасибо большое за письмо о Робинсоне, а также за добрые слова о моих некрологах в «Н. Журнале»[1]. Я не думаю, что обидел Кусевицкого (Рахманинов, кажется, имел в виду не столько его, сколько Тосканини)[2], да едва ли К.<усевицкий> и читает «Н. Ж».
Я согласен на 99 процентов со всеми Вашими замечаниями в письмах к Михаилу Осиповичу.
Боюсь, что злоупотреблю любезностью редакторов и терпением читателей в шестой книге своим длиннейшим отрывком из «Истоков»[3], но его очень трудно разделить; да и мало у нас беллетристики, очень мало. В пятой книге под нее отведено меньше трети номера, – это противно всем традициям. От Сирина я получил письмо, в котором он ни слова не отвечает на просьбу дать нам что-либо. Очевидно, он теперь пишет только по-английски, – жаль. Воображаю, что он говорит о нашем беллетристическом отделе, который весьма мало его удовлетворял и при наличии Бунина и Осоргина[4].
Заседание сотрудников сошло прекрасно. Ругали нас меньше, чем обычно. Очень ругали только Гребенщикова[5] (все), Кодрянскую[6] и Рубисову[7] (все) и Гессена[8] (многие). Больше всего хвалили (даже матерые эс-еры и эс-деки) Федотова[9] и Тимашева[10]. Думаю, что к обоим следовало бы обратиться и для шестой книги. Кому бы написать о «закрытии» Третьего Интернационала?
Обо всем подробно Вам пишет М. Ос. За Вашу статью об Авксентьеве[11] Вам причитается колоссальный гонорар в 1 доллар, 50, которые при сем прилагаю.
Мы уедем лишь во второй половине июля и еще не знаем, куда именно.
Т. М. и я шлем Вам и Татьяне Николаевне самый сердечный привет.
Забыл важное дело. Лунц мне сказал, что хотел бы прочитать второй том Гессена, чтобы выбрать что-то для «Решен Ревью»[12], но не успел сделать это до отъезда. На днях я завтракал с Мореншильдом, и возникла мысль, не дать ли что-либо из первого тома, который как будто и интереснее и имеет то преимущество, что уже переведен на английский язык (и не издан). Как Вы думаете? Кроме того, кто произведет выбор? Я вынес впечатление, что между Мореншильдом и Лунцем отношения весьма холодные, и я боюсь, что если выберет отрывок Лунц, то это не увеличит шансов на помещение. Если хотите, мы пошлем рукопись (на машине) Вам. По некоторым причинам допускаю, что Лунц теперь и не станет заниматься выбором. Но, может быть, я ошибаюсь. На этот вопрос, пожалуйста, ответьте мне возможно скорее.
Машинопись. Копия. BAR. Aldanov. Carbons 1.
№ 44. М. М. Карпович – М. А. Алданову
West Wardsboro, VT
4–VII–43
Дорогой Марк Александрович,
Спасибо за письмо и за чек.
От М. О. получил довольно подробный отчет о собрании сотрудников. Должен сказать, что я не понимаю нападок на Гессена. Что он там такого сказал, что кому-либо из наших ближайших сотрудников могло быть неприемлемо? Или они просто считают, что это неинтересно? И с этим я не могу согласиться, т.<ак> к.<ак>, по-моему, известный исторический интерес воспоминания И.<осифа> В.<ладимирови>ча <Гессена> несомненно представляют.
Насчет использования мемуаров Гессена для Russian Review у меня были разговоры еще с самим И.<осифом> В.<ладимирови>чем. Он тогда предлагал главу о «Праве», но я побоялся ее взять. Она интересна для русских читателей, но едва ли интересна для американцев – читателей общего и «популярного» журнала. Я тогда просил И.<осифа> В.<ладимирови>ча вместо этого написать для нас статью о русском суде в дореволюционное время, и он согласился, но не успел дописать ее до своей смерти. Право, не знаю, как быть с выбором наиболее подходящего отрывка. Я предложил бы это сделать сам, но пересылать рукопись сюда – громадная операция. Кроме того, у меня сейчас
