предприятии какой — у четырёх из пяти дети есть, в школе учатся и экзамены сдают. А кому как не родителю проще всего товар впарить, если этот товар ещё поможет толкового ребёнка вырастить. Поэтому офер Сивого сработал исправно. К раскладушке потек народ, да так много, что Боря не успевал на вопросы толком отвечать и объяснять мамочкам и папочкам, что это за саммари такие и с чем их едят.
— Сжатое изложение материала, — твердил Боря, успев повторить эту фразу в сотый раз за последние минуты. — Всего несколько минут вашего времени и вы уже знаете о чем книга!
— А зачем это?
— А для чего это?
— А как работает?
— Это же поможет ребёнку экзамен сдать, подскажите молодой человек?
Сыпались вопросы со всех сторон.
Сивый отвечал на вопросы по мере поступления, где-то подробно, где-то коротко, и отвечал в зависимости от того, что хотят слышать.
— Это последняя разработка американского центра изучения литературы, товарищи! Новый метод! — вдруг пришло в голову Борису Дмитриевичу то, как можно беспроигрышно докрутить собственный офер.
Народ заслышав эти слова оживился сразу.
Понятно, что никакого центра не существовало, но кто ж станет покупать обыкновенные шпаргалки, пусть и написанные красивым почерком. Пусть и с названием таким оригинальным, что не каждый знает.
— Ты что ли совсем сдурел, Боря? — зашипела под боком Машка. — Какой ещё на фиг американский центр! Это же я их писала!
— Это Маша называется агрессивным методом рекламы. — Лучше заказы принимать помогай, не стой как дерево.
Бондариха казалось со стыда под землю провалиться приготовилась. Но в процесс включилась.
Люди толком не понимали до конца зачем нужны эти шпаргалки и какую они реальную пользу принесут, на лицах прям было написано, что не врубаются до конца. Но саммари были чем-то новеньким, а все новое у советского человека столько лет прожившего в застое, вызывало жгучий и неподдельный интерес. Именно поэтому народ по первому времени после развала Союза было так легко развести на всякую несусветчину. Советские люди и сами были рады «обманываться», преследуя единственное желание вкусить новую жизнь с запахом свободы. А свободу они подчас видели в том, что по несвободе попробовать нельзя. Это потом уже рефлексы выработались и броня выросла у россиян, как у носорога все равно что, а сейчас граждане были склонны доверять друг другу и охотно верили во все новое, считая, что оно только пользу несёт.
Впрочем, Саня ничего зазорного в своём «бизнесе» не видел и можно сказать народ просвещал. Саммари, эти шпаргалочки, действительно могли принести пользу и помочь тем же школьникам лучше подготовиться к экзаменам. А уж от американского они центра или от не американского — кто ж знает?
— Дайте мне томик, будьте так добры!
— А мне два, пожалуйста!
— И я тоже обязательно себе возьму!
— Почем? Сколько стоит ваше добро?
Люди являли отличную покупательскую способность и явно были не прочь расстаться с деньгами, пусть чаще всего деньги эти были из последних.
— Пять рублей штука, господа, — залупил Сивый цену.
Пятак по тем временам был все ещё неплохой суммой, на которую на рынке можно спокойно отовариться — картошечка там, яички. Вина бутылку на эти деньги спокойно купишь или масло сливочного килограмм. А тут за пятак бумажку с каляками маляками купить предлагали. Но никто даже вопросов не задал — раз сказал продавец, что 5 рублей саммари стоит, значит такая цена и есть. Как тут понять — дёшево или дорого? В том то и дело, что никак, аналоги отсутствуют. Тут бы просто урвать себе листок странный успеть.
— По очереди, товарищи!
Раз, и к раскладушке выстроилась змейка из желающих получить на руки товар. Зашелестели приятно купюры. Люди охотно расставались со своими кровными и через несколько минут от раскладушки уже уходили первые счастливые обладатели первых книг со вставленными в них саммари на листках. Ушли Пушкин, Толстой, Салтыков-Щедрин и следом все 47 оставшихся книг разлетелись со скоростью автоматной очереди. Дело поперло, а народ продолжал подходить и при виде опустевшего прилавка, посыпались вопросы:
— А заказать наперёд можно, молодой человек?
— Мне бы просто листок, без книги!
— И мне, пожалуйста, запишите на меня тоже!
Сивый сориентировался быстро и забрав у Машки «рекламный плакат», принялся записывать на обратной его стороне поступавшие заказы.
— Сумму целиком на предоплату оставляем, да, товарищи мы по полной предоплате работаем. Деньги даём, я вас в очередь вписываю сразу. Нет — мимо проходите, других впишу. Ничего сделать не могу, так у нас производство налажено. Скидок тоже нет.
На секунду начался тупеж, вопросы типа «а когда заказ можно будет забрать?», «а где?». Но потом заводчане также охотно начали протягивать Сивому купюры.
— Булгакова вам? Белая гвардия, фиксируем, записываем, а вам кого? А вы что хотите приобрести?
Желающих заказать себе саммари не убавилось ни разу. По итогу ещё через пятнадцать минут, листок оказался исписан в четыре столбца — мелкими такими строчками заказов.
— Все господа, на сегодня заказы больше не принимаем! — обьявил Сивый, записав семьдесят восьмой заказ. — Всем спасибо, завтра в тоже самое время заберёте свои саммари.
— Как не принимаем?
— Да вы что, я же не успел заказать!
— И когда вы откроетесь теперь?
— Завтра заказы можно будет сделать?
Людей у прилавка стояло ещё человек тридцать, и выходившие с проходной работяги тоже все ещё подтягивались — отчего такой ажиотаж поглазеть. В принципе ничего не стоило продолжать оформлять предзаказы всем желающим. Однако Борис Дмитриевич хорошо знал одно из главных правил ведения бизнеса. Ни в коем случае нельзя перенасыщать рынок, если хочешь сохранить на должном уровне спрос.
— Завтра будет завтра, обещать ничего не могу, но вы приходите.
«Вот тебе и улов знатный», — довольно размышлял Борис Дмитриевич. — «Всего за час денег заработал в два раза больше, чем если бы месяц на заводе корячился».
На кармане у Сивого теперь лежала котлета и приятно так отягощала оный своим весом.
Покупатели разошлись, оставив Борю с опустевшей раскладушкой и с Машкой, которая крайне впечатлилась от увиденного и хлопала своими большими глазами.
— Ни фига себе, — даже присвистнула она.
— Бизнес, дело такое, — улыбнулся Сивый.
— Ты ж целое состояние заработал, Боря!
— Дела мутятся, бабки крутятся, Маш.
Достал из кармана деньги и отсчитал бондарихе четвертак пятью пятирублевыми купюрами.
— Тебе, заработала. За идею.
— Ты сейчас серьезно?
Сивый не ответил и принялся собирать раскладушку, свернул занавеску, погрузил все на тележку.
«Теперь денег бабуле ЖКХ оплатить хватит», — подметил он.
— А с этим что делать? — Машка ткнула в листок, где добрая сотня человек оставила
