что деревня Флемптон в Суффолке упоминается в «Книге Страшного суда» под названием Флемингтун. Приходская церковь в этой деревне носит имя святой Катерины, чья мученическая смерть на колесе сделала ее покровительницей ткачей. Поселения фламандцев располагались по всей стране, пока по велению Генриха I большая их часть не была вынуждена переселиться на юг Уэльса.
Именно в связи с этими ткачами мы имеем возможность наблюдать первые зачаточные признаки классовой борьбы в городах. Купеческие гильдии, ставшие появляться в XII в., нередко издавали постановления, препятствующие ткачам получать городские привилегии. Совершенно очевидно, что купцы поступали так, поскольку пытались удержать ткачей на положении зависимых ремесленников, а не потому, что коренные горожане были враждебно настроены к незваным гостям из чужих мест, как это говорилось ранее.
По мере роста торговли центр тяжести перемещался, и Англия становилась для королей и баронов важнее Нормандии или Анжу. А поскольку поместья барона в Англии становятся главным средоточием его интересов, он все с меньшей охотой стал проводить лето во Франции, сопровождая короля в его военных походах. По установленным законам, феодальное войско обязано было отбывать военную повинность королю только сорок дней в году. Возможно, этого срока хватало для войны между двумя соседними европейскими государствами или владениями баронов, но для экспедиции из Англии во Францию этого было недостаточно. Чтобы найти выход, Генрих II разрешил и даже стал поощрять баронов выплачивать специальный налог, скутагии (щитовые деньги), в качестве заменены личной воинской повинности. Доходы от налога шли на то, чтобы нанять войска на все время похода.
Щитовые деньги свидетельствуют о том, в какой степени денежные взносы стали заменять теперь целый ряд старых повинностей и личных услуг, которые еще сохранялись в XI в. В то же время и со стороны лендлордов также наблюдается четко выраженное стремление превращать часть своих поместий в держание на условиях уплаты ренты и даже «коммутировать» на тех же условиях трудовые повинности своих вилланов. Деньги становятся все более необходимой потребностью отчасти еще и потому, что обмен стал делом обычным, а отчасти в связи с начавшимся с середины XII в. процессом повышения цен, который длился полтора столетия.
Во всех этих изменениях, приведших к тому, что деньги все больше входили в привычный обиход, определенная роль принадлежала целой серии войн, известных как крестовые походы, которые начались в 1096 г.
Крестовые походы были войнами переходного характера, сочетавшими в себе некоторые черты набегов скандинавов, совершавшихся в поисках добычи и земель, с характерными чертами поздних войн, которые велись с целью торговых и династических завоеваний. Поначалу эти походы предпринимались не королями, а баронами, жаждавшими заполучить новые, более богатые и независимые от короны владения, чем те, которые у них уже имелись. В этих ранних крестовых походах особенно активное участие принимали бароны из покоренных скандинавами областей Франции и Италии. Регулярному войску зачастую предшествовали орды изголодавшихся по земле крестьян, которые бродили по Европе, грабили, подвергались нападениям и находили свой бесславный конец.
В то же время крестовые походы были ответным ударом на новое вторжение мусульман, которые угрожали отрезать торговые пути на Восток и даже грозили покорить Константинополь. Религиозным мотивом этих войн служила цель освобождения святынь Иерусалима, и Палестина тогда была стратегическим ключом к Леванту. Во всяком случае, мусульманское нашествие преградило путь потоку паломников в Иерусалим, а эти паломничества были умело организованным коммерческим предприятием, не менее важным для некоторых стран средиземноморского побережья, чем туристический бизнес в современной Швейцарии. Папство возглавило организацию крестовых походов как средства усиления своего политического могущества.
Англия почти не принимала участия в первых крестовых походах, когда был захвачен Иерусалим и образовано Латинское королевство. Причина крылась в том, что английские бароны были заняты утверждением своей власти в новых, только что захваченных ими владениях, а позднее в том, что Уэльс и Ирландия предоставляли для наиболее рискованных и жадных до новых земель баронов – именно для таких, кто составлял основное ядро армии крестоносцев, – схожие, но более многообещающие возможности гораздо ближе к дому.
В Третьем крестовом походе, для которого поводом послужило взятие Иерусалима армиями Саладина, европейские короли впервые приняли непосредственное участие. Среди них особенно видную роль играли французский король Филипп и король Англии Ричард I. Впервые в истории английские корабли вошли в Средиземное море, и избрание покровителем святого Георгия Ричардом послужило одновременно и символом, и прямым результатом его союза с восходящей морской державой, Генуэзской республикой. Сам крестовый поход оказался неудачным, стоившим колоссальных людских потерь и огромной суммы денег, к тому же Ричарду, истратившему целое состояние на подготовку похода, пришлось собрать не меньше денег, чтобы дать за себя выкуп германскому императору, в плен к которому он попал, возвращаясь домой в Англию. Тем не менее этот поход привел к установлению прямых и прочных связей между Англией и торговыми городами Италии, и, таким образом, Англия вступила в мировую торговлю.
В самой Англии одним из первых результатов крестового похода был еврейский погром. Евреи пришли в страну вскоре после нормандского завоевания и считались королевской собственностью особого рода. Им были запрещены все обычные виды торговли и ремесла, и корона использовала их в качестве ростовщиков на манер губки, которая впитывала деньги их соседей и затем выжималась королевской казной. Таким способом удавалось маскировать королевские поборы, а гнев, вызываемый этими поборами, обращался на евреев, а не на короля. Всякий раз, когда корона ослабляла свое покровительство, как это случилось в 1189 г., евреи подвергались резне и грабежу.
Снаряжение такого большого войска, с которым Ричард отправился в крестовый поход, потребовало исключительно больших сумм наличных денег. Взимались эти деньги различными путями, но в первую очередь посредством продажи хартий городам. Ко времени нормандского завоевания эти города, за исключением Лондона, представляли собой не более чем разросшиеся деревни, принадлежавшие либо короне, либо некоему феодальному лорду или монастырю. По-прежнему находясь в зависимости от обработки общинных полей, эти города отличались от окружавших их сельских местностей главным образом несколько менее тягостными условиями земельных держаний. Тем не менее с них взимали всякого рода поборы и ренты, как произвольные, так и вынужденные. По мере роста города начинают вступать в сделки со своими сеньорами, обязуясь выплачивать единовременную сумму или, что чаще, ежегодный откуп, дабы освободиться от своих повинностей. Эта сделка требовала специальной хартии и создания корпоративного органа горожан, коллективно ответственного за уплату откупа. По мере своего развития купеческие гильдии все теснее сплетались с этими организациями горожан и нередко сливались с ними полностью.
Генрих II жаловал такие хартии, хотя и довольно скупо. Нужда в деньгах привела
