Она ознаменовала союз между баронами и лондонскими горожанами, настаивая на освобождении купечества от произвольного налогообложения. В других же отношениях, как, например, в попытке ослабить влияние королевских судов, хартия оставалась реакционной. И несмотря на то что ее самая знаменитая статья провозглашала, что «ни один свободный человек не может быть арестован, или заключен в тюрьму, или лишен имущества, или объявлен стоящим вне закона, или изгнан, или каким-либо иным способом погублен и что мы не пойдем на него и не пошлем на него иначе как по законному приговору его пэров и по закону страны», слова «свободный человек» не позволяли пользоваться этими привилегиями широким массам населения, находившимся все еще на положении крепостных. Уже позже, когда крепостной строй пришел в упадок, эта статья хартии приобрела новый смысл и новую значимость.
Важнее всех перечислений злоупотреблений, совершенных королем, была статья, учреждающая создание постоянного комитета из двадцати пяти баронов, которые должны были следить, чтобы Джон сдержал свои обещания. Это была реальная попытка создать механизм, который устранял бы необходимость открытого восстания, ибо оно могло иметь успех только при таких исключительных обстоятельствах, какие создались в 1215 г., или, в самом худшем случае, гарантировать, что восстание начнется для баронов наиболее благоприятным образом. Сам по себе этот новый механизм не действовал особенно эффективно, но он открыл новый путь, создав баронам возможность вести политическую борьбу как общественному классу, а не в одиночку. Это нововведение подготовило также путь для вступления на политическую арену новых классов. Оно привело к развитию парламента как инструмента, с помощью которого сначала знать, а позднее и буржуазия могли отстаивать и защищать свои интересы.
Как только бароны разъехались, Иоанн денонсировал хартию и собрал войско. Бароны ответили ему тем, что объявили его низложенным и предложили корону Людовику, сыну французского короля. Последовала гражданская война, прерванная смертью Иоанна в октябре 1216 г. Его сыну Генриху было только девять лет, и сторонники Людовика поспешили переметнуться на сторону юного принца. Генрих был коронован, и группа баронов во главе с Уильямом Маршаллом, графом Пемброком и Хьюбертом де Бургом стала править от его имени. За долгий период несовершеннолетия короля принципы хартии приняли характер основных законов страны. В последующие века Великая хартия торжественно подтверждалась всеми королями от Генриха III до Генриха VI.
Последующая история этого документа весьма любопытна и делится на три периода. С упадком феодализма практическая нужда в хартии отпала и о ней потихоньку забыли. Тюдоровская буржуазия находилась в слишком тесном союзе с монархией, чтобы желать установления какого-либо контроля над ней, в то время когда силы знати были подорваны войнами Алой и Белой розы. Шекспир в своей пьесе «Король Иоанн» ни разу не упоминает о Великой хартии и, вполне возможно, никогда о ней и не слыхал.
Когда во времена Стюартов буржуазия вступила в революционный период, хартию снова извлекли на свет и, будучи оформленной на специальном феодальном языке, она была совершенно неверно истолкована и использована в качестве основания для требований парламента. Такой взгляд на хартию как на краеугольный камень демократических прав продолжал существовать в течение большей части XIX столетия. И только в последние пятьдесят – шестьдесят лет историки критически рассмотрели ее как феодальный документ и раскрыли его подлинную сущность и значение.
Именно потому, что Великая хартия отмечает высшую точку феодального развития и наиболее четко выражает природу феодальных классовых отношений, она также знаменует выход общества за пределы этих отношений, являясь одновременно и кульминацией, и отправной точкой. Добившись хартии, бароны одержали свою величайшую победу, но только ценой действий, которые не являлись уже строго феодальными, а путем формирования новых социальных объединений, как внутри своего класса, так и в союзе с другими.
Глава IV
Упадок феодализма
1. Торговля и города
XIII век в Англии отмечен всеобщими изменениями в феодальном строе, ведущими в конце концов к упадку этого строя и развитию капиталистического сельского хозяйства. Однако немедленный эффект оказался совсем не таким, каким можно было ожидать на первый взгляд. В XII в. получает развитие процесс, известный под названием коммутации, при котором трудовые повинности частично или полностью заменялись денежными платежами. С ростом использования денег, о чем уже упоминалось, возникает обратный процесс, главным образом в наиболее доступных и наиболее процветающих областях, а также в поместьях монастырей и крупных лордов. Здесь развитие денежного обращения и неуклонный подъем цен привели к тому, что стало более выгодным обрабатывать господские земли трудом крепостных и продавать производимые ими шерсть, мясо, кожи и зерно, чем получать фиксированную денежную ренту, реальная стоимость которой непрерывно снижалась. В результате чего на протяжении всего XIII в. многие лорды, практиковавшие ранее в своих поместьях барщину, теперь восстановили прежний порядок, нередко добавляя новые поборы и сопротивляясь любым просьбам о новых коммутациях. И только в глухих районах, находящихся далеко от главных рынков и торговых путей, мы иногда еще обнаруживаем замену барщины денежными платежами.
В XIV в. намечается новая тенденция. Рост сельскохозяйственной продукции для рынка значительно обогнал рост производства промышленных изделий и вызвал относительное падение цен на сельскохозяйственные продукты. Теперь помещики снова изменили свою политику. Появляется новая тенденция к коммутации, или, во всяком случае, требования крестьян о коммутации лорды уже не отвергают столь решительно, как прежде, и все шире применяется наемная рабочая сила. Это со временем приводит к упадку крепостнических отношений и распаду феодального поместья. Наряду с этим увеличение производства шерсти для фламандского рынка вызывает рост международной торговли и купеческого капитала. В области политики государство постепенно поглощает функции феодальной знати – отправление правосудия в баронских поместьях, защиту земледельцев и службу в феодальном войске во время войны. По мере того как бароны освобождались от всех этих обязанностей, они постепенно превращались в землевладельцев в современном смысле слова, которые получали доход из своих имений и все более склонялись к тому, чтобы смотреть на короля и его столицу как на естественную сферу своей политической деятельности.
В предыдущей главе упоминалось о росте городов и о том, какими способами они получали хартии, освобождавшие их от обременительных феодальных обязательств. Такую хартию легче всего было получить от самого короля, так как деньги ему всегда были нужнее обычных феодальных повинностей, с меньшей легкостью у знати и лишь с большим трудом у крупных монастырей, под стенами которых во многих местах возникали города. История таких городов – Сент-Олбанс, Бери-Сент-Эдмундс и Рединг – изобилует ожесточенными схватками, иногда переходящими в вооруженные восстания горожан, как это было, например,
