становятся те, кто… у кого нет дома, нет семьи, кому некуда идти или кто опозорил себя недостойным поведением. Это порочные женщины и…
– Она сказала, марики делают мужчин счастливыми, – опустила голову Лита.
Она все еще не могла понять, почему отец так сердится. Что плохого, если Алоика поет и танцует перед мужчинами, разговаривает с ними, читает им стихи? И если это плохо, то почему отец не запретит это? Раз он царь.
Эрисорус шагнул к дочери, приподнял за подбородок ее лицо:
– Запомни, Лита, ты – царевна, хозяйка этих лесов! И здесь тебе нечего бояться, нет для тебя преград и нет безвыходных ситуаций. Но в городе… В городе ты никто, песчинка, каждый может растоптать…
– Горожане – добрые люди, им незачем меня обижать.
– Да… но люди разные. В тебе заключена слишком страшная тайна, – голос отца вмиг перестал быть пафосным, стал усталым, даже скорбным. – Если Первому совету станет все известно, не ходить тебе по земле. Ни тебе, ни маме, ни Кассионе.
– Почему?
Эрисорус вздохнул, опустил руку.
– Давай присядем, – сказал он, снял свой богатый плащ, расстелил на земле. Притянул к себе Литу, обнял одной рукой и спросил: – Ты же помнишь, что была Война четырех городов? Мама рассказывала тебе о ней?
– Ммммм… это когда непобедимый Гиор сразился с чудовищем и развеял его прах по Суульским холмам?
Отец улыбнулся:
– Вижу, мама чаще читала тебе сказки, чем исторические книги. Но да, Гиор – герой той войны, и вся Альтида почитает его как великого воина. Но я хотел напомнить не об этом. Война четырех городов… только представь: много-много лет беспощадных битв, крови, слез, матери хоронили детей, пылали города…
– Города? Я думала, на Альтиде один город.
– Остался один, но раньше было четыре. Прекрасные, богатые города. Синола, Кибра, Вэрса, Сейра. После войны уцелел только город-победитель, Синола, его теперь называют Золотым, а от других остались одни развалины, и ни один не смог восстановиться.
– За что люди воевали? Зачем? Иноземцы хотели захватить нас?
Отец грустно улыбнулся.
– В том-то и дело, девочка моя, в том-то и дело. Священна война, когда народ защищает свою землю, свою родину, но когда брат идет на брата, потому что хочет отобрать у него трон, хочет власти, – это позорная война, но именно она и обрушилась на нас. Четыре брата, четыре крупных города, четыре претендента на трон. У каждого своя армия, у каждого своя правда. Страна захлебывалась кровью, и боги отвернулись от нас, устав от распрей. Чудище, которое в сказке победил Гиор, было войной, Лита. Он был великим полководцем, но главная его заслуга в том, что он смог положить конец этой бессмысленной бойне. Одолев своих врагов, он не стал их убивать, чтобы сыновьям не пришлось мстить, а отправил в изгнание, заставив поклясться в храме Всех богов, что ни один из их потомков не ступит на землю Альтиды. Такие клятвы не нарушают, ты знаешь. И он учредил закон о единственном ребенке в царской семье. Тогда казалось, что нет решения мудрее.
Отец положил руку ей на плечо.
– Первый совет создали тогда же. Гиор был мудр, но и он понимал, что в одиночку ему не справиться. Страну надо было поднимать из руин и…
– А если рождалась двойня? – перебила Лита.
– Пару раз такое случалось, да… – Отец помолчал. – Выбирали того, кто сильнее.
– А второго?
– Это не наше дело, Лита. Это решал Первый совет.
– Но ты знаешь, что с ними делали?
Отец молчал.
– Их отдавали на воспитание, да? В какую-нибудь рыбацкую деревню, чтобы никто не догадался… как в «Легенде о Саролейн»!
Отец молчал.
– Или, скорее, не беднякам, а в храм, жрицам, да? Ведь служить богам – что может быть почетнее…
Отец молчал.
– Хотя еще надежнее отвезти их в чужие земли, да? Как велел Гиор своим братьям.
Отец молчал так, что Лита наконец поняла.
– Их убивали.
Их просто убивали, вот и все.
– Бракованные щенки, – прошептала она.
– Что?
– Их просто убивали, как Вальтанас убивает бракованных щенков… Но как можно было угадать, кто из двоих станет лучшим правителем? Кто будет умнее, справедливее, отважнее?
– На все воля богов.
– А если случалось несчастье и единственный ребенок погибал? Ведь такое тоже могло произойти. От болезни, укуса змеи, упал с лошади, утонул – умер! – Литу трясло, как в лихорадке, и царь видел это, но не спешил успокаивать и утешать. Ему важно было объяснить ей сейчас, как опасны ее прогулки в город.
– Тогда царской чете разрешалось родить второго ребенка.
– А если это произошло слишком поздно, царица состарилась и у них больше нет детей?
– Не знаю, дочка, такого в нашей истории не было.
– Но можно поменять и царицу, конечно, – почему-то ей вспомнился Грул и Рами. – На более молодую…
Она подумала о маме. У нее всегда грустные глаза, даже когда она играет с Кассионой.
– Вот что с вами произошло, да? С тобой и мамой. Вы слишком любите друг друга, чтобы стать чужими и никогда больше не прикасаться, не целоваться, не… Я помешала вашему счастью. Меня не должно было случиться.
– Лита! Ты – самое большое наше счастье, поверь. И я, и мама…
– Я незаконна! Меня не должно быть!
Лита сама не заметила, что кричит. У ее родителей уже есть сын. Взрослый, красивый. Наверное, добрый и умный, он будущий царь. Зачем им она, зачем Кассиона?
– Почему меня не убили?
– Не говори ерунды! Жизнь ребенка священна!
– Но ведь раньше…
– Это были темные времена, Лита. Никто бы никогда в жизни не убил тебя, я бы не позволил, да и Первый совет суров, но справедлив, хотя нынешний косул…
– А что сказал Первый совет, когда я родилась?
Отец вздохнул:
– Тебя должны были отдать в храм Айрус, сделать жрицей. Маму тоже должны были увезти в храм. Далеко отсюда.
– Почему же мы здесь?
– Потому что… – Отец запнулся. – Потому что я слишком вас люблю. Я не мог смотреть, как твоя мама страдает, и мне было больно думать о том, что ты будешь расти в чужом доме, как сирота, пусть даже это дом бога. Вальтанас – мой старый друг, я доверяю ему, и это место защищено ралинами, даже Первый совет не знает, где оно находится. И я могу навещать вас время от времени, могу видеть вас, быть с вами. Это риск, но…
«Но без него не было бы Кассионы», – подумала Лита, но не посмела сказать этого вслух. Она плохо представляла, как все происходит между людьми, а собаки – это все-таки собаки.
– Зато нам разрешают жениться по любви, – ласково сказал отец. – Не все царства могут даровать такую
