сопровождал царя Эрисоруса и его наследника на празднике Рала. Он волновался. Может быть, оттого, что за пятнадцать лет службы в Первом совете ему наконец выпала честь сопровождать царя, а может быть, оттого, что, несмотря на власть советника, Таир всегда помнил, что он сын садовника, пусть и царского. Или оттого, что именно он, советник Таир, увидел и доложил Первому совету, как и велел ему долг, что царица Артемис ждет второго ребенка? Об этом советник Таир тоже никогда не забывал.
По традиции в этот день царь Альтиды и его наследник, одетые в золотые одежды, посещают все храмы, все артели, все крупные лавки в городе, приветствуют свой народ на улицах, площадях, в порту. Они приходят даже посмотреть на первый танец новеньких марик. Из-за этого советник Таир тоже немного робел. Криво усмехаясь своему отражению в серебряном зеркале, он вспоминал, как в детстве они бегали на этот праздник, – но что они, простые мальчишки из предместий, могли увидеть за спинами богачей, моряков, воинов? Теперь он будет любоваться мариками из первого ряда.
Потом он часто думал: а обратил бы он внимание на эту девочку, вспомнил бы ее, если бы не увидел в глазах царя такой… ужас? Да, пожалуй, это слово подходит тут больше всего. Он длился всего секунду, короткий миг, и тут же царь опустил глаза, но советник Таир уже проследил за взглядом Эрисоруса Великого и понял, что тот смотрел на юную марику с флейтой в руках, слишком худенькую и веснушчатую, чтобы иметь успех у мужчин, несмотря на хороший музыкальный слух и трогательную улыбку. Ту самую девочку, что не давала ему покоя вот уже месяц! Что так ужаснуло царя? Слишком юный возраст? Но она не одна такая. Закон не запрещает становиться мариками, если на то твоя и божья воля. Нет, тут что-то другое. Этот поворот головы… эта линия губ… Девочку увела в свой дом Алоика. Надо будет поговорить с этой известной марикой.
Дела и заботы закрутили советника, и он почти забыл о девочке, пока однажды не встретил ее снова. Она стояла на обрыве над морем и пела. У нее был несильный, но приятный голос, а могучий бог Тимирер улегся у ее ног, как котенок, заслушавшись. Советник Таир смотрел, смотрел и вдруг понял – очень отчетливо понял, – что так ужаснуло царя Эрисоруса: лицо девочки повторяло его черты. Мягче, нежнее, но девочка была непоправимо похожа и на царя Эрисоруса, и на его погибшую жену Артемис. Царь не мог не узнать ее.
Масляная лампа горела неровно, бросая пляшущие тени на старые летописи. Архивариус Лутвис очень ответственный человек. Найти бумаги нетрудно. Двенадцать, четырнадцать лет назад? Сколько девочке на вид? Советник Таир не очень разбирался в детях: своих у него не было.
Вот оно! «…Горький день! Скорбите, люди Альтиды! Скорбите, пусть ваша печаль высушит горе нашего царя! Грозный Океан забрал себе прекрасную Артемис, обещанную храму Рала! О, молитесь, люди! Прости, прекрасная Артемис, ушедшая на Верхние луга! Прости, нерожденная душа, стань светлым леем, остуди печаль своего отца! Великий день! Милостивая Айрус вынесла на руках своих царя нашего Эрисоруса Великого, да сохранит время его имя! Возрадуйтесь, люди Альтиды…»
Это запись Лутвиса. Ниже приписка – рукой, кажется, советника Эливалоса: «Маячник Ярсун (маяк Четырех китов) в третий день месяца саари прибыл в столицу и сообщил Первому совету, что вчера на его берег выбросило штормом двух человек – светлейшего ралу и его вечного, Бата. Царица Артемис утонула».
И ни слова: успел ли родиться ребенок? Маячник Ярсун нашел Эрисоруса и Бата. А что, если ребенок все-таки родился и его тоже вынесло на берег, просто в другом месте? Но царь бы знал об этом! А если нет?
Советник Таир не мог усидеть на месте. Тяжелые шаги его гулко отдавались в древних стенах архива. А если не ребенка? Если вынесло на берег царицу? В какую-нибудь рыбацкую деревню? Возможно, бабка-повитуха смогла спасти ребенка… Ведь очевидно же, что эта девочка, так гордо держащая свою прелестную головку, – дочь Эрисоруса! Только слепой не увидит этого!
Осталось узнать две вещи: знает ли Эрисорус, что его второй ребенок жив? И знает ли сама девочка, какую тайну и опасность она в себе несет?
Ему необходимо поговорить с этим маячником. Советник Таир нашел на карте маяк Четырех китов и произнес короткую молитву богам, чтобы Ярсун еще работал там.
Разговор на маяке
Советник бросил взгляд на Литу.
– Какая славная девочка… Твоя дочь?
– Нет, – ответил Ярсун. – Боги не дали мне этой радости, господин советник. Это моя племянница.
– Племянница?
– Да, дочь моего брата.
Лита удивилась, что советник спрашивал Ярсуна, а смотрел на нее. Она постаралась сделать равнодушное лицо, хоть ответ и потряс ее. Она быстро овладела собой, но советник заговорил сурово, даже жестко:
– Поклянись мне, маячник Ярсун, смотритель маяка Четырех китов, что истинно дочь твоего брата передо мной.
– Я клянусь, господин советник, всеми богами, что это дочь моего брата, – спокойно, даже как-то устало сказал Ярсун.
– Кровного брата? – с нажимом уточнил советник.
– Кровного.
Ярсун ответил почти без паузы. Почти, но все-таки крохотная, совсем маленькая пауза была. И Лита, ошарашенная гораздо больше советника Таира, не могла ее не заметить.
– Надеюсь, ты знаешь, что ложная клятва мне карается смертью?
– О да! – усмехнулся Ярсун. – Я знаю это. Позволь и мне спросить, мой господин. Что привело тебя сюда и что встревожило тебя?
– Нет. Ничего, – ответил советник, но лицо опять выдало его чувства. – Прощай, Ярсун.
Он молча кивнул Лите.
– Да осветит Рал твою дорогу, – попрощался Ярсун.
– До свидания! – звонко бросила ему в спину Лита.
Советник Таир оглянулся и еще раз посмотрел на нее. Слишком долго, чтобы просто умилиться непосредственности ребенка. Так и не сказав, зачем приходил, он покинул маяк.
Не успел затихнуть стук его сандалий, Лита бросилась к Ярсуну, схватила его за руку и зашептала:
– Ярсун! Ты же соврал! Зачем? А если они узнают? Ярсун! Что теперь будет? Они тебя казнят, они…
– Тише, тише… никто не узнает.
– Ты не знаешь Первый совет! Мне рассказывали про него! Там есть косул Ашица…
– Никто не убьет меня, Лита.
– Первый совет все может, он…
– Никто не убьет меня, потому что я сказал правду. Я и в самом деле твой дядя. Кровный.
Лита отпустила его руку и попятилась. Ярсун смотрел на нее спокойно и говорил спокойно, будто не открывал сейчас тайну, которую на всей Альтиде знала, быть может, пара человек.
– Я брат твоего отца. А ты думаешь,
