Но, похоже, они ошибались. Она забеременела сразу после свадьбы, а дамы часто не желают показываться на людях в таком положении, и это тем более верно для столь скромной особы, каковой, очевидно, была Королева. С тех пор как родился маленький Артур, прошло совсем немного времени, и теперь она вышла в свет. Отныне они будут часто видеть её с Королем; сегодня они будут наблюдать процессию к Вестминстерскому дворцу, а на следующий день — саму коронацию.
И вот она предстала перед ними в платье из белой золотой парчи и мантии из той же материи, отороченной королевским горностаем; ее прекрасные золотистые волосы были собраны в золотую сетку, а чело украшал простой золотой венец.
Пусть у неё и не было безупречных черт лица матери, зато в ней была теплота, которой не доставало той высокомерной леди. К тому же ей удавалось одновременно напоминать и своего царственного отца, и этого было достаточно, чтобы народ полюбил её.
Когда она покидала Тауэр, шлейф её несла сестра Сесилия, которая, как поговаривали, была даже красивее Королевы; она, безусловно, обладала той же золотистой внешностью и великолепными длинными струящимися волосами. Рядом с Королевой шел дядя Короля, Джаспер Тюдор, которого Генрих назначил Великим стюардом, так сильно он желал оказать ему честь; здесь же был лорд Стэнли, муж свекрови Королевы, ныне пожалованный титулом графа Дерби, чей брат, сэр Уильям Стэнли, сыграл решающую роль в битве при Босворте, переметнувшись на другую сторону в самый ответственный миг. Поступок не слишком благородный, но он принес мир, а именно мира жители Лондона жаждали сейчас больше всего на свете.
Может, здесь и было много убежденных ланкастерцев, но и Йорк был представлен тоже. Король не был настолько глуп, чтобы оставить их в стороне; там присутствовала даже герцогиня Саффолк, что служило доказательством милосердия Короля, ибо именно её сын, Джон де ла Поль, граф Линкольн, пытался посадить на трон Ламберта Симнела и был убит при Стоуке.
Остаток пути Королева должна была проделать в носилках, которые подали вперед. Она сидела в них под балдахином, который несли четыре рыцаря Бани, недавно посвященные Генрихом, и улыбалась людям, проезжая по улицам.
Елизавету утешало то, как тепло принимал её народ. Люди вывесили из окон яркие ткани; они наклонялись, чтобы бросать на её пути листья и душистые травы; и время от времени процессия останавливалась, пока хоры детей выходили вперед, чтобы воспеть ей хвалу.
Это было очень приятно; и, уставшая, но окрыленная, она достигла Вестминстерского дворца.
Там она могла провести спокойную ночь, готовясь к завтрашнему испытанию.
***
Сесилия была с ней, когда её одевали.
— Ты выглядишь очень величественно, — сказала она. — Больше не похожа на нашу сестру.
— Под этими роскошными одеждами я всё та же, Сесилия.
«Не совсем, — подумала Сесилия. — Теперь ты жена Короля».
Помнит ли еще Елизавета те тоскливые дни в Убежище, когда Ричард захватил корону, когда они не знали, что принесет им завтрашний день? Забыла ли она, как даже их отцу приходилось сражаться, чтобы удержать корону... и что сражался он всегда против Ланкастеров? Теперь она одна из них. Конечно, так должно было случиться, и брак между двумя домами лучше войны. Но казалось, Елизавета перешла на другую сторону. По правде говоря, она не видела никакой другой точки зрения, кроме королевской. Было ли это как-то связано с таинством брачного ложа?
«Я узнаю, — сказала себе Сесилия. — И я выйду за Джона... тайно, разумеется, ибо объявить о моих намерениях открыто означало бы наверняка их разрушить».
Как красива была Елизавета в платье из пурпурного бархата, отороченном горностаем, с великолепными распущенными волосами, струящимися из-под золотого венца, усыпанного жемчугом и разноцветными камнями, который возложили ей на голову.
«Она выглядит такой безмятежной, — подумала Сесилия, — словно коронации для неё — дело привычное. У неё теперь нет своей воли, только воля мужа и свекрови. Они решили, что она должна делать, и Елизавета кротко исполняет это. Возможно, это счастливое состояние. Елизавета, безусловно, выглядит счастливой. Думает ли она о чем-нибудь, кроме как угодить мужу, покоряясь его объятиям, чтобы исполнить свой долг и производить на свет одного ребенка за другим — ибо так оно и будет, в этом Сесилия была уверена».
Они вошли в Вестминстер-холл, чтобы дождаться момента, когда процессия двинется в аббатство. Путь от Холла до аббатства был устлан полосатой тканью, которую народ считал своей законной добычей, ибо после того, как по ней проходила Королева, они имели право отрезать куски себе на память.
Люди так жаждали заполучить лоскуты материи, что не успела Королева со свитой, несущей шлейф, пройти по ней, как они ринулись вперед и принялись резать ткань. Дамы, следовавшие позади, пришли в ужас, оказавшись в окружении беснующейся толпы, где люди кричали, бранились и даже топтали тех, кто упал под ноги. К счастью, некоторые лорды, увидев происходящее, бросились спасать дам, и успели как раз вовремя.
Сесилия, шедшая впереди вместе с Королевой, оглянулась и к своему ужасу увидела, что творится. Елизавета поняла, что происходит нечто неладное, но безмятежно продолжала путь. Ничто не должно омрачить этот день. Король ожидал, что она сыграет свою роль как истинная королева.
Сесилия была глубоко встревожена; она знала, что никогда не забудет этот краткий миг, когда люди набросились на ткань, словно стая диких зверей.
Вся материя исчезла в мгновение ока, а тех, кто пострадал в свалке, пришлось уносить как можно незаметнее, пока в аббатстве продолжалась церемония. Король с матерью наблюдали за действом из закрытой ложи, расположенной между алтарем и кафедрой. Он заявил, что желает видеть церемонию, но ни в коем случае не хочет отвлекать внимание от Королевы.
Так была коронована королевой Англии Елизавета Йоркская, и так, по словам многих, дома Йорков и Ланкастеров соединились навеки.
Затем общество вернулось в Вестминстер-холл, где должен был состояться банкет. Король и его мать не сели за стол с Королевой, но, как и в аббатстве, наблюдали за происходящим из закрытой ложи.
Это, подумала Сесилия, уже чересчур. Подразумевалось ли, что люди будут настолько подавлены его присутствием, что забудут о Королеве? Вряд ли. На самом деле казалось очевидным, что, хотя Короля и приняли, популярность Королевы была выше. Возможно, именно поэтому он пожелал скрыться.
С Королем никогда нельзя быть уверенным.
Она утвердилась в мысли, что должна выйти замуж за Джона, прежде чем Король узнает об этом, ибо кто знает, к каким коварным методам он прибегнет, чтобы
