Высокая динамика танковых боев, большое число острых ситуаций, боевая подготовленность противника потребовали увеличения скорости сбора, обработки и передачи информации войскам, прохождения приказов и распоряжений. Недостаток и низкое качество средств связи, а также ограниченное число офицеров, связанных с этой работой, – все это отрицательно сказывалось на работе управленческих звеньев, штаты которых не были проверены практикой. Существовал большой перекос в численности офицеров, работающих непосредственно «на бой» и в подразделениях обеспечения – конечно, в пользу последних.
Остро стояла проблема подготовки командных кадров. «Во второй половине марта армия была передислоцирована в район Острогожска, где начала готовиться к боевым действиям, – писал впоследствии П.А. Ротмистров. – Части и соединения армии приступили к плановым занятиям… Офицеры учились управлять подразделениями в наступательных боях, вести встречный танковый бой, развертываться с ходу в боевые порядки, вести бой во взаимодействии с другими родами войск, организовывать и вести непрерывную разведку. Штабы готовились к умелому и четкому управлению частями и подразделениями в бою. С офицерским составом проводились занятия и теоретические совещания на тему «Применение танкового корпуса в составе танковой армии в наступательной операции». Были проведены показательные учения с боевыми стрельбами на тему «Наступление на поспешно подготовленную оборону противника танковой бригады, усиленной артиллерией, самоходным артиллерийским полком и средствами связи»[36].
Однако результаты этой учебы были не вполне удовлетворительны. В письме генерал-лейтенанта В.Т. Вольского подчеркивалось: «…в планах боевой подготовки отсутствуют целеустремленность и конкретность по времени и задачам (2 тк, 1 гв. мк). Повседневная функциональная подготовка командиров штабов, служб и тыла, соединений и частей еще не дает штабным командирам должных навыков в отработке документов и темпов работы (краткость, четкость, ясность). Качество функциональных тренировок низкое. Начальники штабов, соединений и частей от проведения этих тренировок самоустранились (19 тк, 5 гв. ТА). Плохо поставлена подготовка офицеров связи. Их не учат тому, что потребуется от них в бою, и в первую очередь отличному знанию топографии, умению быстро и четко наносить обстановку на карту, делать устные доклады»[37].
Катастрофически не хватало штабных офицеров. Показательным в этом отношении является положение в оперативном отделе штаба 5 гв. ТА. Из-за нехватки образованных офицеров с опытом работы в штабе такого уровня к середине марта 1943 г. он был укомплектован всего на 65–70 % штатной численности. Лишь один офицер – начальник отдела подполковник Ф.М. Белозеров – имел высшее образование. Примерно такое же положение сложилось и в других звеньях управления армии. Например, из двадцати командиров танковых, механизированных и мотострелковых бригад, которые входили в состав армии в ходе Прохоровского сражения, лишь три закончили военную академию: полковник Н.К. Володин (25 тбр), полковник А.К. Бражников (4 гв. тбр) и подполковник Н.П. Липичев (53 мсбр). Остальные в большинстве своем окончили семь-десять классов и различные курсы усовершенствования командно-начальствующего состава.
Однако, несмотря на недостатки в организации профессиональной подготовки, офицеры в ходе боев быстро набирали боевой опыт и, как правило, управляли подчиненными в бою не хуже, а то и лучше, чем офицеры, закончившие военные училища и академии, но не имевшие боевого опыта.
В связи с развертыванием танковых армий, а также с учетом опыта предыдущих боев руководство Красной Армии предприняло ряд мер по повышению уровня подготовки танкистов. В начале 1943 г. большое количество офицеров было направлено на курсы усовершенствования командного состава. Срок обучения был сокращен до 3 месяцев, а учебный день продлен до 12 часов. В целях повышения статуса курсы стали именовать Высшими офицерскими. Значительное число старших офицеров и генералов были приняты в Военную академию механизации и моторизации РККА им. И.В. Сталина. Срок обучения в ней также был сокращен: для командного факультета – 1 год, для инженерного – 3 года.
3 января 1943 г. Сталин подписал приказ народного комиссариата обороны, который кардинально изменил систему обучения низового звена танковых частей – экипажей. Весь процесс боевой подготовки концентрировался в одной части – учебной танковой бригаде. Было создано семь таких бригад, они состояли из двух-трех учебных и одного запасного полков. Учебные полки готовили специалистов, а запасные формировали экипажи и маршевые роты. Таким образом, вся ответственность за качество подготовки возлагалась на командование бригады. Изменилась и структура частей при танковых заводах. Батальоны и роты были развернуты в запасные танковые полки, в которых не только формировали маршевые подразделения, но и вели их подготовку, сколачивали экипажи. В мае 1943 г. части самоходной артиллерии были переданы бронетанковым войскам. В связи с этим к уже имевшемуся учебному центру самоходной артиллерии и двум учебным артполкам добавили две перепрофилированные учебные танковые бригады – для подготовки самоходчиков.
Подготовкой специалистов танковых экипажей занимались и в действующей армии. Опыт показывал, что для сохранения боеспособности корпуса крайне важно иметь резерв уже подготовленных танковых экипажей. К началу Курской битвы новая система обучения была отлажена полностью, но результаты ее работы действующая армия ощутила лишь к осени 1943 г., когда она заработала на полную мощь.
Тем не менее полностью восстановить кадровый состав специалистов танковых соединений и повысить их уровень подготовки было невозможно из-за большого числа потерь, которые нередко допускало командование действующей армии. Вот один из примеров того, как по меньшей мере нерационально использовались специалисты с боевым опытом, которых готовили не один месяц.
«…Зимой 1942-го и весной 1943 г. я был представителем Генштаба при 19-м танковом корпусе, – вспоминал генерал армии А.И. Грибков, – который вел наступление на направлении Курск, Дмитриев-Льговский, Севск в составе Брянского фронта, когда образовалась Курская дуга. Командовал корпусом Иван Дмитриевич Васильев, опытный, грамотный и смелый генерал. В начале войны он командовал 14-й танковой дивизией, входившей в 7-й мехкорпус генерала Василия Ивановича Виноградова.
19 тк в ходе зимнего наступления понес большие потери в танках и автомашинах, а подразделения тыла из-за сильных снежных заносов отстали. Васильев вынужден был для доставки боеприпасов и горючего использовать быков, коров в санных упряжках.
Корпус продолжал наступать, но в тех условиях одно явление было, на мой взгляд, крайне непростительным для фронтового командования. Стремясь любой ценой продвигаться вперед, оно требовало направлять в пехоту экипажи танков, потерявших в боях свои машины. Танкисты, действуя в качестве пехотинцев, несли большие потери.
– Мы же губим танкистов, – возмущался генерал Васильев. – Пришлют новую матчасть, а кого я буду сажать в танки? Что вы ответите на это как представитель Генштаба?
А что я отвечу, когда сам видел танкистов в черных комбинезонах и потемневших от солярки полушубках, шагавших в редких пехотных цепях с танковыми пулеметами в руках.
– Жалко ребят, – сказал мне пожилой комбат-пехотинец, когда мы лежали с ним в сугробе перед очередной атакой вблизи полузанесенной снегом деревушки. – Не знают они нашего пехотного дела и гибнут зря.
Оценив сложившуюся обстановку, я послал шифровку в Генеральный штаб, а копию – нашему старшему представителю Генштаба при фронте полковнику В.Т. Фомину. Охарактеризовал обстановку, истинное положение частей корпуса и сделал вывод о необходимости вывести корпус в резерв для его укомплектования, короче, на переформирование. Мое донесение стало известно командующему фронтом генерал-полковнику М.А. Рейтеру. Он на этой шифровке написал:
1. Корпус вывести в резерв.
2. Грибкова с фронта откомандировать»[38].
Подвижность танковых армий во многом зависела от мобильности ее тыла. К середине 1943 г. вес одного боекомплекта армии составлял 1200 тонн, а одной заправки горючего – 600 тонн. По типовому составу армия должна была иметь 4380–5000 грузовых машин, 467–740 специальных, 163–236 легковых. К началу июля 1943 г. потребности в транспорте 5 гв. ТА обеспечивали 142-й и 144-й отдельные автотранспортные батальоны, а в корпусах – отдельные автотранспортные роты подвоза ГСМ. При полной укомплектованности автотранспортных подразделений они вполне удовлетворяли потребности армии, осуществляя переброску всего необходимого для боя. Однако некомплект автотранспорта в армии и соединениях обычно составлял до 25 %. Были серьезные проблемы и с качеством поставляемого автотранспорта, и с запасными частями для него.
