Попытка вернуть труппу больше не была для нее самым важным обстоятельством. Ее великий план обмануть Даниэля путем замены Фаины на роль невесты, наверное, потерпел крах. И Роуди, кстати, назвал ее Порцией, когда она поднялась по лестнице.
Если Даниэль Логан слышал и запомнил этот его промах, она должна рассказать ему правду. Она не хочет больше изображать Филиппа Макинтоша. В любом случае она выполнила требование Даниэля и нашла ему фиктивную невесту, даже если вечер закончился плохо. Он ведь не может это отрицать.
Он может, решила она. Он мог сделать именно то, чего хотел. Порция не знала, что делать. Она только знала, что от нее именно зависит сохранить благосклонность Даниэля. Если вначале она просто беспокоилась о труппе, то теперь от ее поведения зависит жизнь отца.
Дверь отворилась, и появился Даниэль.
– Он заснул. Пройдемте со мной, Филипп. Мы должны принять кое-какие решения.
Порция заглянула в комнату и увидела отца, спокойно лежащего на постели. Одеяло мерно поднималось и опускалось, и, удовлетворенная тем, что он спокоен, она с неохотой заставила себя уйти.
– Роуди, останься с ним, – бросила она через плечо, уходя следом за Даниэлем Логаном в ночь. Ну что ж, пусть ей придется пройти через то испытание, чтобы она могла наконец снять свой парик и снова стать Порцией Макинтош.
Высокие мавританские колонны, стоявшие на каждом конце здания Чатаквы, становились похожими на привидения, когда ветви деревьев двигались, бросая на стены паукообразные тени.
– Мистер Логан, я думаю, для нас настало время быть честными друг с другом, – начала Порция.
– У меня точно такое же чувство. Ваш отец беспокоится о вас и о вашей сестре. Он хочет, чтобы я взял на себя персональную заботу о вас помимо труппы. Именно это я и хотел обсудить с вами.
– Персональную заботу о нас?.. – Порция была ошарашена. Ее судьбу и судьбу ее сестры отец вверяет этому властному, хотя и не лишенному порядочности, чужаку. – Я не совсем понимаю, мистер Логан. Я всегда заботился о семье сам и буду продолжать это делать. Благодарю вас за беспокойство, но мы справимся сами.
– Не сомневаюсь, что вы справитесь, – согласился Даниэль, видя ее замешательство и волнение, которое выдавали сцепленные руки и сжатые губы. – Но, может быть, ради вашего отца вы позволите мне помочь вам. Я обещал капитану.
– Но… Я не понимаю, почему он обратился к вам – постороннему человеку.
В Порции боролись два чувства: с одной стороны, она испытывала облегчение от того, что он, видимо, не слышал, как ее назвали настоящим именем, а с другой стороны, была испугана неожиданным поворотом событий.
– Тем не менее он обратился именно ко мне. И мне кажется, мы должны исполнить его желание. Верно?
Он был прав. Порция не могла больше разыгрывать спектакль; безразлично как, но ей необходимо открыть свою настоящую личность и покончить с этой комедией. Это отец придумал, чтобы она стала братом Фаины Филиппом, и, пока капитан был здоров, ей даже нравилось дурачить Даниэля.
Даниэль наблюдал, как на лице девушки меняется выражение. Он боролся с неожиданным желанием обнять ее хрупкую фигурку. Она была в напряжении, и он знал, что одно только его неверное движение оттолкнет ее навсегда. Она беспокоилась о своем отце. Не нужно усиливать ее отчаяние. Он подождет до завтра, чтобы обсудить все остальное.
– Ну хорошо, Филипп. Теперь я попрощаюсь с вами. Поговорим завтра.
– Спокойной ночи, – ответила Порция низким непроницаемым голосом. – Я надеюсь, что, когда капитан поправится, он переменит свое намерение и будет просить вас отказаться от участия в делах нашей семьи. Теперь я должен вернуться. Завтра мне предстоит проследить за установкой декораций и реквизита для нашего первого спектакля.
– Да, будьте так добры. Проверьте весь ваш реквизит и доложите мне утром около десяти. Я думаю, мы будем проводить ежедневные обсуждения в этом время.
– Доложить вам? Зачем? Вы хотели получить напрокат невесту в обмен на возвращение труппы. Фаина дала блистательное представление, в точности выполнив ваше требование. Я не вижу необходимости и дальше ломать комедию. – Порция повернулась и пошла прочь.
– Постойте, Филипп, – Даниэль шагнул вслед за Порцией и схватил ее за плечо, повернув лицом к себе. – Я понимаю ваши чувства, но я всего лишь следую пожеланиям вашего отца.
Порция молча смотрела на Даниэля. Ее глаза были враждебны, а губы подрагивали. Итак, Гораций передал их Даниэлю. Она не могла поверить в поступок отца, но в то же время не могла оказать неповиновение.
Даниэль чувствовал ее смущение. Он выиграл спор, но каков приз? Она была горда, слишком горда, совсем как он был, когда Белла застукала его в палатке ее девушек. Он пришел туда, чтобы украсть еды и выспаться в теплом месте. Белла выслушала его речь, в которой он превозносил свои таланты потенциального вышибалы и защитника женщин. Она не смеялась над его бравадой. Вместо этого она кивнула и взяла его на работу. Сейчас он был в том же положении, что тогда Белла. Мог он проявить такую же доброту?..
– П… Филипп, – начал Даниэль, – ваш отец заболел, и он беспокоился о вас и вашей сестре. Он хочет, чтобы я временно взял вас на свое попечение, что я и намерен сделать. Прошу вашего прощения, если это выглядит так, как будто вас унизили. Уверяю вас, я знаю, как важна для вас труппа. Но я дал вашему отцу слово и намерен сдержать его. Давайте не будем больше спорить сегодня. Когда вашему отцу станет лучше, мы поговорим о том, что он хочет делать дальше.
Даниэль оглянулся на общежитие, помолчал и подождал, когда Порция последует за ним.
– Ваш отец доверился мне. Может быть, и вы мне доверитесь?
Он поднял руку, и Порции на мгновение показалось, что он хочет прикоснуться к ней. Потом он протянул руку для рукопожатия, и на самом деле это выглядело как перемирие.
Рука Даниэля была теплая и мягкая. Он держал ее руку долго, ничего не говоря, потом повернулся и пошел прочь.
– Утром в десять, Филипп, – бросил он через плечо. – Мы составим список нового реквизита, который вам нужен. Как вы думаете, могу ли я владеть труппой, которая выглядит такой поношенной перед здешним обществом?
– Я… я… моя труппа, – бормотала Порция, поднимаясь на женскую половину. Она вошла в комнату и захлопнула за собой дверь.
– Можешь себе представить? Он назвал нашу труппу своей.
– Кто? – Фаина уже в ночной рубашке сидела на краю своей раскладушки, а Берта расчесывала ее волосы. – О чем ты бормочешь, Порция? Как себя чувствует папа?
– Он спит. Этот Даниэль Логан! Можешь себе представить? Он приказал, чтобы я явилась к нему утром со списком реквизита, который нам нужен. Он не хочет, чтобы его труппа выглядела потрепанной перед его замечательными друзьями.
