это реакция, — хмыкнула Женя. — Не сбегаю я никуда.
— Ну ты хоть ночевать придёшь? — тяжело вздохнула Любовь Аркадьевна, заходя на кухню и упираясь кулаками в бока.
— Приду. Наверное, — девушка неопределённо пожала плечами, улыбнулась и, чмокнув обоих в щёчку, унеслась в ванную комнату, не забыв сказать, как всё было вкусно и как мама изумительно готовит.
Чувство сытости принесло с собой обманчивую сонливость, но после тщательного умывания она улетучилась. Женя скорчила в зеркало смешную гримасу и вздрогнула — ей показалось, что из крана падает и разлетается мелкими алыми брызгами густая кровь.
«Похоже, я ещё не до конца проснулась».
Девушка для верности умылась ещё раз, вытерла лицо и прошагала в свою комнату — собираться.
Сначала она разобрала сумку. Хотя, слово «разбирать» здесь не совсем уместно. Женя закинула вещи в шкаф, оставив те, которые она наденет, расставила всякие мелочи типа косметички и флакончиков с лосьонами и тониками на полке и засунула саму сумку, сиротливо пустующую, в пространство между стеной и столом.
В приподнятом настроении она направилась обратно в ванную, чтобы быстро искупаться и не чувствовать себя какой-то гадкой плесенью, и справилась с задачей буквально за десять минут. Одолжила у матери фен, уселась перед зеркалом в комнате и, насвистывая незатейливую мелодию, принялась сушить волосы, параллельно отвечая на сообщения подруг.
А затем её как обухом по голове ударило.
Всё шло как-то слишком гладко. Не считая ситуации на дороге, конечно.
В подсознании зашелестела листами невидимая библиотека. Девушка торопливо отбросила плохие мысли, захлопывая за ними массивную дверь и вешая амбарный замок.
Не время для паники.
Да, последние дни проходили не очень хорошо. Да, её преследовали какие-то странные видения, которые никак не вязались с общей обстановкой. Но всё это легко можно было списать на недосып и тревожность. Стоило пропить курс каких-нибудь витаминов и выровнять эмоциональный фон.
Когда тёплый ночной воздух ударил Жене в лицо, её переживания мгновенно улетучились, и им на смену пришло щекочущее живот предвкушение новых авантюр
* * *
— Я вас как будто сто лет не видела, — воскликнула Соня и заграбастала подруг в объятья. Женя почувствовала пряный запах вишнёвого парфюма. — Сеня, не вижу в твоих глазах задора.
Сеня страдальчески выдохнула.
— Я уже чувствую, как ничегонеделание высасывает из меня жизнь.
Все понимающе покивали. После городского ритма такое резкое замедление не могло не сказаться на организме. Привыкший к решению нескончаемых задач мозг не мог находиться без дела.
Беседуя о том, чем бы заняться, подруги неторопливо двинулись в сторону магазина.
Атмосфера вокруг стала гораздо оживлённее, чем днём. На скамейках, местами обшарпанных, расположились шумные компании, из парка неподалёку доносились пьяные восклицания, а из однотипных машин то тут, то там звучала музыка — очень разная и очень плохая. Основной контингент состоял из школьников, радостно распивающих колу, разбавленную водкой, но встречались и люди более взрослые; алкоголизм отпечатался на их лицах отёками и красноватым цветом кожи.
Конечно, нельзя было сказать, что всё население посёлка поголовно выпивало, но у многих бутылка горячительного была в почёте. К сожалению, иного выхода не было — с развлечениями в глубинке всегда туго. Среднестатистический житель провинции, достигая лет четырнадцати, неизменно сталкивается с одним и тем же выбором — усердно развивать свой разум и уехать или спиться к пятидесяти. Чаще всего, в силу своей простоты, в приоритете оказывается второй вариант. Некоторые выбирают третье — остаться и вести спокойную и размеренную жизнь с работой, хозяйством и уверенностью в завтрашнем дне. Этот путь, несмотря на свою беззаботность, тоже таит в себе коварную уловку — рутина пожирает юношеские мечты, и вчерашний школьник, мечтающий о великих свершениях, сам не замечает, как становится одним из тех, кого когда-то презирал.
Именно это Жене здесь, пожалуй, и не нравилось. Столкновение с жестокой реальностью.
«Мы тоже могли бы быть такими же».
Не хотелось мнить себя высшим существом, но мысли опережали совесть. Вид бывшего одноклассника, стоящего за кассой пивного магазина, всегда вызывал лёгкое ощущение злорадства, после которого хотелось помыться.
Тем не менее, груз прожитых веков отрезвлял — и, вместе с тем, приносил с собой ещё большее чувство безнадёжности. Валяющийся под лавкой девятиклассник вполне мог когда-то быть великим полководцем. Пропитая женщина, сидящая на ступенях, не подозревала о том, что когда-то была княгиней.
— О чём задумалась? Что будешь брать? — Агата помахала перед лицом Жени рукой, и та мгновенно пришла в себя, окидывая взглядом полку с алкоголем.
Пиво отлично перебивало тоску. Иронично.
— Вот эти, — Евгения взяла пару банок и прижала их к груди. Приятный холод пробежался по ладоням.
Унылая девушка на кассе молча пробила товары, не переставая раздражающе жевать жвачку, и в ответ на прощание только тупо посмотрела на подруг исподлобья, всем своим видом выражая неприязнь.
— Ну и сука, — прошептала Есения, когда они покинули помещение, сложив добычу в рюкзаки. — Она меня бесит. Эй, кс-кс, — к её ногам тут же подбежала кошка, до этого мирно сидящая рядом с клумбой ужасающе красных тюльпанов. Девушка присела на корточки и что-то быстро зашептала. Животное недоумевающе склонило голову вбок, а затем кивнуло и прошмыгнула в магазин вместе с очередным посетителем.
— Ты что придумала? — с подозрением спросила Агата, щуря глаза.
— Ничего, — весело ответила Сеня. Настроение у неё заметно поднялось.
Не успели они отойти хотя бы метров на пять, как дверь с лязгом распахнулась. Из неё выпрыгнула дико орущая кошка, а вслед за ней — также дико орущая кассирша. На её щеке алели следы острых когтей — не слишком глубокие, но достаточно яркие, чтобы вызвать ярость. Девушка что-то прокричала, беспомощно грозя кулаками воздуху, а затем, тяжело вздохнув и выплюнув злосчастную жвачку на землю, вернулась в помещение.
Кошка вылезла из ближайших кустов и подбежала к Есении, рассчитывая на угощение.
— Ум-ни-ца, — похвалила свою маленькую наёмницу та и, выудив откуда-то кусочек колбасы (что у неё в карманах вообще?), положила его на асфальт. Животное занялось угощением, довольно урча.
Ситуация не могла не вызвать смеха. Может быть, поступок и не был очень справедливым, но… честно говоря, это мало кого волновало.
— Ты подставила бедную кошку! — воскликнула Агата совсем не обвинительным тоном, не прекращая смеяться. — Но было, конечно, красиво.
— А то, — Есения сняла импровизированную шляпу и слегка наклонила голову. — Великий дрессировщик к вашим услугам.
Они медленно шли по тротуару (хотя, тротуар — слово не совсем подходящее; более правильным будет сказать «обочина дороги с плиткой»), лениво потягивая пиво и болтая о пустяках, быстро забыв и про кошку, и про
