– Ты хочешь сказать, что она умерла? Прости, Адриан. Я не знала. Ты, наверное, очень переживаешь?
Он посмотрел туда, где мои пальцы нежно ласкали его руку. Он ничего не сказал, но я видела печаль в его глазах. Я отвела взгляд, но краем глаза видела, как вспыхнул красным узор на его торсе. Даже если бы я захотела снять проклятие, я все равно заранее знала, что мои недоразвитые навыки обрекали на неминуемый провал любую попытку. Не было ни малейшего шанса сделать то, о чем он просит. Но теперь он, похоже, лишил меня даже возможности спасти его душу.
А жаль, потому что, несмотря на его демоническую внешность и дурную репутацию, мне начало казаться, что он стоит того, чтобы его спасти.
– Она не умерла.
– Ты совсем меня запутал, – медленно произнесла я, все еще поглаживая его пальцами. – Она не умерла, но в природе ее не существует? Я заглядывала тебе в душу, и у тебя ее нет. Если эта женщина не умерла, то что же с ней произошло?
– Ничего, – сказал он переполненным эмоциями голосом. Он повернул ладонь так, что наши пальцы переплелись. – Моей Возлюбленной нет в природе, потому что я не позволил ей стать таковой. Потому что это означало бы, что у меня есть надежда, а я могу тебя уверить, основываясь на личном многовековом опыте, что надежда – это милость, которая покинула меня навсегда.
– Как ты можешь так говорить? – воскликнула я. Я все готова была отдать, чтобы боль из его прекрасных глаз ушла. Хотя как я могла убеждать его, что я и есть его надежда, если сама не знала толком, хочу ли этого? – Адриан, я правда хочу тебе помочь. Очень. Но я уже говорила тебе в замке, я не могу колдовать. Ты же видел, что случилось, когда я сотворила то заклинание. А ведь я даже не помню, что именно и как я это сделала. Но одно точно – мое сознание не желает мириться со всей этой колдовской ерундой. Я знаю, ты все еще надеешься, что я сниму проклятие, но я правда не могу. Хотела бы, да не могу.
– У тебя есть все необходимое для этого, – настаивал он. – У тебя есть сила. Я вижу ее в тебе. Ты боишься, но это эмоция для дураков. Нет, – сказал он, предвосхищая мои возражения взмахом руки, – ты просто обязана снять проклятие. Другой альтернативы нет.
– Ты не можешь заставить меня снять проклятие, – заявила я. – Я, конечно, не особо помню те сборища виккано[3], в которых я принимала участие, хотя мне и говорили, что я очень талантливая, зато я отлично помню, как мне сказали, что я должна сильно захотеть снять проклятие, чтобы у меня получилось. Ты не можешь меня заставить.
– Могу. И заставлю. Я не хочу заставлять тебя делать что-либо, но на этот счет я непоколебим. Это слишком важно.
Он до боли сжал мои пальцы, но от агонии в его глазах мое сердце болело еще сильнее. Через его прикосновение я чувствовала, как сильно он нуждается во мне. Бесконечные муки ада наполняли его тьмой. И этим мукам я могла положить конец. Во всяком случае, так он думал. Я вздрогнула 'под натиском отчаяния в его взгляде. Мне пришлось собрать всю свою волю, чтобы отвести взгляд.
– Расскажи мне, что делает Возлюбленная. – Я не могла снять проклятие и не убить при этом саму себя. А вполне возможно, что и его тоже. Но не исключено, что чем-то я все же могла помочь ему. Может быть, мне удастся уменьшить страдания и агонию, терзающие его. Пришло время принимать решение, и неожиданно я столкнулась с тем, что выбора у меня нет. Я знала, что должна сделать. То, что и предполагалось с самого начала. – И прежде чем расскажешь, я знаю, ты считаешь,– что у тебя ее никогда не будет, потому что ты плохой мальчик, Предатель и так далее и тому подобное, но все же, может быть, только может быть, мне пришло одобрение свыше занять ее место. Хотя бы из-за этой истории с проклятием. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.
Я чувствовала, как он внимательно смотрит на меня, пока я разглядывала людей на другом конце зала ожидания. Мы сидели в укромном уголке, вдалеке от толкотни и суеты, типичной для железнодорожной станции.
– Когда Возлюбленная воссоединяется с Темным, его душа становится искупленной. Она становится для него единственной причиной существования. Его горной породой. Он не может существовать без нее.
– То есть он становится рабом любви? – Я не смогла сдержать улыбку при мысли о том, как Адриан пляшет под чью-то дудку. – Звучит заманчиво! Хочешь попробовать?
– Он не может существовать без нее, потому что любая кровь, которую он пьет не из горла Возлюбленной, становится для него ядом, – ответил он, обжигая меня взглядом. – Он не раб ее, но они навечно связаны вместе.
– Значит, Возлюбленная также становится бессмертной? – Мною сразу овладело желание вечной жизни, желание неограниченного здоровья и неувядающей красоты. Когда никто не отводит смущенно взгляд от твоего изувеченного лица. Пожалуй, за такой дар стоит расплачиваться регулярным донорством. Я перевела взгляд на Адриана, который смотрел на наши переплетенные пальцы. Мне не составит труда провести вечность рядом с таким красавцем. Вряд ли мне когда-нибудь надоест смотреть на него, вряд ли я когда-нибудь устану от этого сладкого чувства истомы и напряженности в теле, которые испытываю рядом с ним.
– Но она обретает бессмертие после последнего шага Воссоединения.
– Хм. – Идея все больше и больше начинала мне нравиться. Адриан всегда под боком, тело, лишенное слабости, неограниченное время на изучение прошлого… о да, идея стать его Возлюбленной определенно представляла для меня блестящие перспективы.
– Нелл, я не дам тебе стать моей Возлюбленной.
– Пожалуй, на данный момент у тебя нет другого шанса, – поддразнила я его. Я все еще рисовала перед собой радужные картинки спасения его души и вечности бок о бок в мире и гармонии.
– Нет есть, – ответил он и злорадно ухмыльнулся. – Я отказываюсь привязываться к тебе.
Я вырвала свою руку, превозмогая боль обиды. Он отверг меня. Вот тебе и мечты о мире и гармонии.
– Не потому, что не хочу тебя, – сказал он сдавленно, беря мою руку в свою. Я боялась посмотреть ему в глаза, потому что чувствовала его гнев. Но потом я поняла, что гнев его направлен на себя. – Ты знаешь, что творится у меня в голове. Ты знаешь, как сильно я тебя хочу, как сильно жаждет мое тело слиться с твоим. Но я не позволю тебе связать свою жизнь с тем, у кого нет будущего.
Он был так подавлен, что я понимала: сейчас не время для расспросов и споров. К тому же я сама до конца не знала, хочу ли я связать с ним свою судьбу. Особенно если я не могу дать ему то, чего он так сильно хочет.
– Я чувствую себя такой виноватой перед Мелиссандой, – сказала я, радуясь возможности сменить тему. Я потерлась большим пальцем по тыльной стороне его ладони, чтобы он отпустил мою руку. Он разжал пальцы, словно в моей руке были пауки, и принялся рассматривать людей вокруг нас.
