Лука: «Настал же день опресноков, в который надлежало заколать пасхального агнца, и послал Иисус Петра и Иоанна, сказав: пойдите, приготовьте нам есть пасху. Они же сказали Ему: где велишь нам приготовить? Он сказал им: вот, при входе вашем в город, встретится с вами человек, несущий кувшин воды; последуйте за ним в дом, в который войдет он, и скажите хозяину дома: Учитель говорит тебе: где комната, в которой бы Мне есть пасху с учениками Моими? И он покажет вам горницу большую устланную; там приготовьте. Они пошли, и нашли, как сказал им, и приготовили пасху. И когда настал час, Он возлег, и двенадцать Апостолов с Ним, и сказал им: очень желал Я есть с вами сию пасху прежде Моего страдания» (Лука 22:7—15).
Казалось бы, тут возникает противоречие с Евангелием от Иоанна, согласно которому иудейская Пасха в тот год была в субботу, уже после распятия Христа. Так возникла проблема. Появился даже особый термин – «синоптики». Так называют первых трех евангелистов – Матфея, Марка и Луку – в отличие от четвертого евангелиста – Иоанна. Проблема состоит в том – как согласовать показания синоптиков о сроке празднования иудейской Пасхи в год распятия Христа со свидетельством на этот счет евангелиста Иоанна? Попыткам решить эту проблему посвящена необъятная литература.
На самом деле, как мы показали в книге «Царь Славян», проблема эта решается просто. Надо только знать правильную датировку распятия Христа и пользоваться не современными переводами Евангелий, а более старыми, содержащими меньше ошибок. Никакого противоречия между синоптиками и Иоанном на самом деле нет. Пасхальное полнолуние в год распятия Христа произошло в среду 20 марта 1185 года. Пасха праздновалась после наступления полнолуния в течение семи дней. Четверг, таким образом, был действительно первым днем после полнолуния, как и сказано у синоптиков. ВЕЛИКИМ же днем семидневной иудейской Пасхи была суббота – поскольку суббота считалась в то время праздничным днем недели, подобно современному воскресенью. Так что правы и синоптики, и Иоанн. Но комментаторы-библеисты, опираясь на ошибочную скалигеровскую датировку распятия Христа, так и не могут понять, в чем тут дело.
Вообще, данный вопрос в историко-богословских трудах и комментариях чрезвычайно запутан. Итогом многолетних раздумий библеистов на эту тему явилась следующая гипотеза. Они предложили считать, что иудейская Пасха в год Воскресения Христа началась вечером в четверг, а не в субботу, как, по их мнению, сказано в Евангелии от Иоанна. Другими словами, современная библеистика существенно изменила «календарные условия Воскресения». Основанием послужило вышеупомянутое указание синоптиков, что Христос с учениками ел пасхального агнца на Тайной Вечере вечером в четверг. Откуда был сделан (неправильный) вывод, что именно в четверг вечером и начиналась иудейская Пасха. В то же время этот современный взгляд на календарную ситуацию во время «страстной седьмицы» противоречит более старой русско-византийской церковной традиции XVI–XVIII веков, согласно которой он решался совсем по-другому (впрочем, как мы теперь понимаем, – тоже неправильно). Сегодня вопрос считается крайне сложным, и ему посвящено большое число разноречивых высказываний [845].
Мы не будем вдаваться в историко-богословские споры, поскольку наша задача в данном случае состоит лишь в изучении старой церковной русско-византийской традиции с целью восстановить ДАТЫ, СВЯЗАННЫЕ С ЭТОЙ ТРАДИЦИЕЙ. Поэтому для нас вполне достаточно того, что существует ясно выраженный традиционный церковный средневековый взгляд (Кормчая, Златоуст, Феофилакт), согласно которому иудейская Пасха-полнолуние в год распятия Христа была именно в субботу, как сказано в Евангелии от Иоанна (на самом деле Иоанн этого не говорит, но в данном случае, как мы уже сказали, для нас существенно не то, что имел в виду Иоанн, а то, как его слова понимали в XIV–XVI веках). Чтобы согласовать такое понимание слов Иоанна с показаниями синоптиков, было даже выдвинуто объяснение, что Христос, дескать, сознательно велел приготовить пасхального агнца раньше срока – в четверг. Это «нарушение сроков» особо подчеркивалось восточными богословами, так как оно, по их мнению, было косвенно отражено и в богослужении Православной церкви. А именно, в том, что при совершении литургии в Православной церкви используется квасной, а не пресный хлеб. Выдвигалось объяснение, что это, дескать, пошло оттого, что на Тайной Вечере, происходившей в четверг еще до праздника Пасхи, не было опресноков (их полагалось есть начиная с пасхального вечера). Этот же взгляд выражен и у Матфея Властаря в его каноническом «Собрании святоотеческих правил», которым мы пользовались при датировке.
2.9. Почему календарные вопросы сегодня кажутся такими «темными»?
Современный читатель, даже если он и обладает необходимыми специальными знаниями, чтобы разобраться в календарных вопросах, читая книги по истории, как правило, пропускает все календарно-хронологические подробности. И в самом деле, они кажутся такими темными и запутанными, что просто жаль времени, чтобы разобраться в них. Тем более что в этом не видно никакой пользы.
Между тем дело не в сложности календарных вопросов самих по себе.
Не так уж они и сложны. Нарочитая запутанность календарно-хронологических обсуждений является прямым следствием скрытых ошибок в принятой сегодня хронологии. Эта запутанность – своеобразное «заметание следов» с целью помешать читателю разобраться в том, в чем – по мнению автора-историка – ему разбираться «не следует». Приведем несколько примеров.
Возьмем, скажем, учебник для студентов «Введение в специальные исторические дисциплины» (Москва, издательство МГУ, 1990), допущенный Государственным комитетом СССР по народному образованию в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений, обучающихся по специальности «История». В учебнике в числе других разделов – генеалогия, геральдика, нумизматика и т. п. – на пятом месте стоит и хронология. Мы не можем здесь перечислить все допущенные в этом разделе ошибки, неточности и опечатки – их слишком много. Приведем здесь лишь «рекордный результат»: 4 принципиальные ошибки в одном предложении.
Описывая григорианскую реформу календаря, автор учебника пишет следующее:
«Соответствующие изменения были внесены и в расчеты Пасхи, отстававшей к концу XVI в. от весеннего равноденствия, которое является точкой отсчета при определении сроков Пасхи, на 3–4 дня» (с. 179).
Однако:
1) Формальным поводом для григорианской реформы послужило то, что к XVI веку Пасха «отстала» (то есть приходилась позже) от первого весеннего полнолуния, а не от весеннего равноденствия.
2) Точкой отсчета Пасхи в пасхалии является не весеннее равноденствие, а КАЛЕНДАРНОЕ первое весеннее полнолуние.
3) Само указание «величины отставания» Пасхи от первого весеннего полнолуния, а тем более от весеннего равноденствия, не имеет смысла, поскольку промежуток времени между этими двумя событиями непостоянен. Он разный в разные годы. На самом деле тут имеется в виду отставание календарных пасхальных полнолуний, являющихся точками отсчета Пасхи, от истинных астрономических полнолуний в XVI веке. Однако:
4) Отставание пасхальных полнолуний от истинных составляло в XVI веке не 3–4 дня, а 1–3 дня. Это видно из приводимой ниже таблицы сравнения дат пасхальных и истинных весенних полнолуний в 19-летнем цикле «кругов Луне» на время григорианской реформы:
Что же касается отставания самой ранней Пасхи от весеннего равноденствия, о котором формально говорит автор и которое к существу вопроса вообще не относится, то оно составляло в XVI веке тоже не 3–4, а 10 дней.
Поневоле пожалеешь студентов-историков, которые учатся по таким учебникам.
Даже в тех книгах по хронологии, которые написаны в общем добросовестно, можно встретить намеренное утаивание от читателя «неудобной» информации. Так, например, в книге И.А. Климишина «Календарь и хронология» (Москва, «Наука», 1975) на странице 213 цитата из Матфея Властаря о правилах определения Пасхи оборвана непосредственно перед тем, как Властарь дает важное хронологическое указание – явную дату установления пасхальной «девятьнадесятницы» – метонова цикла: 6233–6251 гг. «от бытия мира», то есть 725–743 гг. н. э. (VIII век!). В другом месте той же книги, на странице 244, И.А. Климишин пишет: «Несколько позже греческий историк Иоанн Малала (491–578) отнес «рождество Христово» на год (Ol. 193.3), 752-й от «основания Рима»; 42-й Августа».
Иоанн Малала действительно приводит в своей «Хронике» год рождения Христа: 6000 «от Адама», то есть 492 год н. э. (см., например, публикацию О.В. Твороговым текста «Софийского хронографа» в 37-м томе «Трудов отдела древнерусской литературы»). Зачем же И.А. Климишин приводит эту дату из Малалы с помощью явно непонятного в данном контексте исчисления «по олимпиадам»? Причем – без всяких указаний, как ей пользоваться и как понимать использованное им обозначение «(Ol. 193.3)». Ведь далеко не всякому читателю сразу придет в голову, что «Ol» здесь означает «олимпиада», а не ноль-один. Такой прием делает невозможным восприятие этой даты тем кругом читателей, КОТОРОМУ АДРЕСОВАНА КНИГА. По нашему мнению, перед нами – яркий пример откровенного утаивания «неудобной информации».
