Читаем без скачивания Стечение обстоятельств - Иоанна Хмелевская

— А чем он занимался тогда?

— Ничем не занимался, учился. Где? Точно не помню, вроде бы экономику изучал. Если не ошибаюсь, его партийный папочка занимал тогда какую-то важную должность.

— Интересно, — сдавленным голосом произнес подпоручик. — И больше вы ничего не можете о нем припомнить?

— Блондин, теперь, наверное, лысый. Метр семьдесят. Тогда был тощий. Ага, вспомнила! У них был дом в Виланове. И он говорил, что этот дом достанется ему, дед и бабушка ему отписали. Он еще собирался его перестроить. Как-то раз затащил меня туда, он многих с нашего архитектурного затаскивал к себе, все надеялся, может, задарма сделают ему проект переделанного дома. Он еще важно так называл-»генеральный ремонт». Скупердяй был страшный, это я запомнила. А дом его отличался одной такой характерной деталью, да вот я вам сейчас изображу...

И Алиция Хансен опытной рукой архитектора набросала на бумаге рисунок одноэтажного домика, на крыше которого возвышалась очень странная архитектурная деталь — не то голубятня, не то башенка.

— Сделано это было из кирпича, — рассказывала Алиция, в то время как ее карандаш бодро летал по рисунку. — Такое впечатление, что кто-то построил себе башенку, а потом прицепил к ней халупу. Кажется, прадедушка Доминика выкинул такую штуку, хотя Доминик и отрицал, что у него вообще мог быть прадедушка, тогда к предкам относились негативно...

— Так ведь это был предок из крестьян, раз халупу соорудил, — заметила Хмелевская.

— Поэтому он и позволял себе иногда ссылаться на этого предка. Ведь башня с крестьянским происхождением не очень-то состыковывалась, вот он то признавался в наличии прадедушки, то горячо отрицал сам факт его существования. А сам Доминик, похоже, очень к башенке привязался, просил, чтобы в проекте «генерального ремонта» она обязательно фигурировала. Смешная такая, всего одна комнатка в ней помещалась, а обогревалась она трубой от печки с первого этажа. Башенку я хорошо запомнила, а вот Доминика не опознаю. А зачем я вам это рисую?

— Тебе лучше знать. Наверно, в качестве комментария к Доминику.

— Очень ценный комментарий, — похвалил хозяйку дома подпоручик Яжембский, обретя наконец голос. — А фамилии не помните?

— Нет, только имя. А что?

— Вот вы вспомнили о высокопоставленном папочке, не исключено, что в аферу замешано какое-то важное лицо, шишка из бывших или настоящих. Для нас также очень важно знать, с чего все начиналось, поэтому ваша информация о Доминике чрезвычайно, чрезвычайно интересна.

Окрыленная похвалой Алиция вспомнила еще кое-что.

— А дом находился вот тут, как подъезжаешь к Виланову...

И она набросала карандашом общий план Виланова, обозначив, как пройти к дому. Подпоручик подумал, что за тридцать лет там многое изменилось, Виланов давно стал районом Варшавы, но не захотел разочаровывать хозяйку дома, которая осталась патриоткой Польши, несмотря на свое многолетнее проживание в Дании. Взяв оба карандашных наброска, он тщательное сложил их в блокнот и спрятал во внутренний карман пиджака, предварительно поинтересовавшись у Алиции, не возражает ли она, если он приобщит их к делу о фальшивомонетчиках.

— Не возражаю, — ответила Алиция Хансен. — Не любила я этого Доминика.

Похлопав себя по карману и уверившись, что ценные наброски в безопасности, подпоручик Яжембский встал, намереваясь немедленно возвращаться в Варшаву и действовать, пользуясь новыми данными. Нет, никто не скажет, что его служебная командировка оказалась бесполезной!

— А что касается помощи для нашей несчастной родины, — произнес вдруг Кайтек, — то, может быть, стоит сказать... Скажу, вы как думаете? — спросил он женщин.

Те лишь молча посмотрели на него. Подпоручик почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Боясь неловким словом нарушить хлипкое равновесие, подпоручик молчал. Не получив разрешения, Кайтек решился говорить на свой страх и риск.

— Поскольку вы ведете расследование, стоит, наверное, сказать вам об одной странной вещи, которая тут произошла, — вдруг это для вас окажется важным. Видите ли, я сюда привез свои картины на выставку живописи и графики. По окончании выставкк ее экспонаты распродавались желающим. Устроили аукцион и стали продавать. И представляете, все мои вещи до одной были раскуплены! Никто такого не ожидал, а уж я меньше всех. Нет, не хочу сказать, что мои произведения — совершенная дрянь, но и шедеврами их не назовешь, а тут вдруг участники торгов как с ума посходили, Скупил, кажется, их все один, но торговались трое, отчаянно торговались, с пеной у рта! Вы бы видели, как старались переплюнуть один другого! Я, честно признаюсь, просто обалдел. Мы как раз перед вашим приходом обмывали эту неожиданную удачу.

От такой информации подпоручик тоже малость обалдел, не зная, что о ней и подумать. И какая связь с его делом? Напряжение в комнате вроде бы слегка понизилось, но подпоручик чувствовал, что ему сказали не все, явно скрывая от него еще какую-то существенную деталь, иначе никак не связать сюрпризы датского аукциона с польским делом о фальшивомонетчиках и второй Хмелевской...

— Может, просто ваши картины оказались хорошими сами по себе и ничего странного в этом нет? — неуверенно предположил подпоручик и по сгустившемуся напряжению понял — промазал. Не надо было, дураку этакому, вообще выскакивать со своими предположениями. Сидел бы, помалкивал, авось хозяева сами бы и проговорились.

— Возможно, вы и правы, — светским тоном сухо ответила хозяйка дома. — Их отличала выразительная цветовая гамма. А ты, Кайтусь, не морочь пану полицейскому голову ненужными глупостями, не напрашивайся на комплименты.

— Да нет, я ведь и сам удивляюсь, — упорствовал Кайтусь.

— Да ладно уж, расскажем, — решилась Иоанна Хмелевская. — Видите ли, пан поручик, чемоданы с картинами у Кайтуся пытались похитить еще в аэропорту, когда Иоанна сошла с ними по трапу с самолета. Чуть из рук у Кайтуся не вырвали. Представляете? А потом на торгах буквально расхватали его гравюры. Ну, допустим, они действительно могли понравиться, хотя у нас в Польше никогда не пользовались успехом, между нами говоря. Могли понравиться, но чтобы их из рук друг у друга вырывать... Ну что скажете как специалист?

Специалист почувствовал себя неуютно под взглядами трех пар глаз, в ожидании устремленных на него, мысли же хотелось выразить словами, которые не полагалось произносить в присутствии дам. Специалист попытался использовать весь свой небольшой опыт работы в экономическом отделе Варшавской полиции.

— А что было в чемоданах? Только картинки, то есть гравюры?

— Была еще моя ночная рубашка и бигуди, — ответила пани Хмелевская, — Я лично их уложила вместе с гравюрами Кайтека. Поскольку же впоследствии никто не пытался похитить вышеупомянутые предметы, остается предположить, что гравюры Кайтека уже в аэропорту представляли для какого-то лакомый кусочек. А в Польше никто никогда ими не интересовался, даже таможенники в аэропорту. Допустим, тут какая-то ошибка, но тогда какая?

Подпоручик Яжембский опять глотнул коньяку, запил кофе и попытался мыслить логично. В конце концов, эти люди рассказали ему все и вправе теперь ожидать разъяснений от специалиста.

— Не знаю, — твердым голосом сказал он. — Могла произойти и ошибка. Если, например, они были уверены, что на обратной стороне гравюр налепили, допустим, фальшивые банкноты по пять тысяч долларов штука... Нет. такие купюры не стоит подделывать, трудно сбыть, каждую из них чуть ли не под микроскопом рассматривают... Ну, допустим, сотни, сколько там этих сотен могло поместиться...

— Ой, много! — вырвалось у Кайтека.

— Допустим, и много, но ведь их там не было?

— Не было.

— Выходит, ошибка. Разрешите еще раз обратить ваше внимание на факт, что я занимаюсь одним конкретным делом, я обязан распутать его, а для этого мне просто необходима та, вторая Хмелевская. Сами видите, без нее не разобраться. Вы и в самом деле не знаете, где ее можно разыскать?

Хозяйка дома с грустью призналась:

— Если честно, то мы третий день ломаем над этим головы. Обзвонили всех знакомых, нигде ее нет. Проверили, может, она вернулась в Польшу на пароме, нет, не вернулась.

— А гостиницы?

— Надо совсем спятить, чтобы останавливаться в гостинице, если есть возможность у меня...

Поручик такими умоляющими глазами посмотрел на хозяйку дома, что она, пожав плечами, села у телефона и принялась обзванивать гостиницы.

Была уже глубокая ночь, когда дежурный гостиницы САСа сообщил — да, такая проживала у них двое суток. Сегодня утром выписалась.

Алиция Хансен и Иоанна Хмелевская были буквально ошарашены. Правда, гостиница САСа не из самых дорогих, но все равно цены способны отпугнуть любого, прибывшего из Польши. Понятно, что Иоанна выписалась, деньги у нее кончились, но зачем она вообще сунулась в гостиницу и где находится в настоящее время?